Лера
Меня поселили в одну палату с Варей. На девушку больно смотреть. Лицо в синяках, ссадинах, тело побито и представляло собой один сплошной синяк, вдобавок у нее сломлены левые ключица и кисть.
Не знаю, что хуже смотреть на нее: глубоко погруженную в себя или на ее брата, опутанного трубочками и без сознания. Руслан настоятельно просил меня оставаться с Варей и присмотреть за ней. Он же дежурил возле Жени, убедившись, что со мной все в порядке.
В больнице я провела десять дней, пока не синяки не приобрели желтоватый цвет.
Женька сидел у окна, положив светлую голову на руки и задумчиво смотрел в окно. Ему разрешили вставать, и он околачивался в нашей с Варей палате.
Пару раз приходил следователь и дотошно всех допрашивал, кроме Вари. Она не разговаривала. Молчала, глядя в потолок. По ночам кричала, поэтому Женя теперь ночевал с ней. Укачивал сестру как маленькую на руках, ласково прикасался к волосам, пел колыбельные, под его голос я тоже засыпала. Мне неловко смотреть на проявление его братских чувств, потому что я чувствовала себя лишней.
Я видела, он страдает, но помочь не могла. Мы почти не разговаривали и не оставались наедине. Иногда сидя рядом, он просто брал меня за руку, наши пальцы переплетались между собой и все.
Мне кажется, слова тут лишние. Он нуждался во мне, чтобы справится с грузом ответственности, со всем произошедшим. Правда в том, что то, что он просил, я дать ему не могла. Не потому что не хотела, а потому что не думала об этом.
Для меня он стал чем— то большим, несомненным оплотом для всех. Ведь, несмотря на репутацию балагура, я поняла, кто нес на себе вес. И ни разу никогда я не слышала от него ни единой жалобы, ни сейчас, ни потом. Высоко подняв непослушную голову, он гордо несет на себе любую повинность, не только за себя, но и за других. Смешно признаваться в этом, но я стала понимать его.
Мне нестерпимо сидеть в больнице, вдали от любимого. Поэтому сегодня я отпросилась на ночь домой.
– Вы приедете вечером? – поинтересовался Женя, – Если пойдете, захватите мне пожрать и шмоток чистых, ладно?
– Хорошо, мы вечером приедем, – пообещал Руслан.
Мы вышли из больницы под проливной дождь. Капли холодного дождя забирались под одежду, покрывая кожу мурашками.
Руслан крепко держал меня за руку, переводя через лужи. Дождь бил по нам, одежда прилипла к телу, но непроизвольная улыбка сверкала на наших губах. Не взирая на капли безжалостного дождя, мы целовались у каждой лужи, перед тем как перейти ее. Почти бегом мы добежали до квартиры Руслана, вбежали в подъезд, полные воды. Вода хлюпала в подошве туфлей, трикотажное платье, плащ насквозь мокрые.
– Надо переодеваться, – прошептал любимый в перерывах между поцелуями. Его дыхание сбилось, и кожа покрылась мурашками. Мокрые волосы висели отдельными темными прядками, забавно свисая над глазами.
Мы вошли в квартиру, тесно прижавшись к друг другу, не отрываясь губами.
В коридоре Руслан прислонил меня к стенке и продолжал целовать. Сквозь мокрую одежду его прикосновения обжигали холодную кожу, словно одежды и нет.
– Я люблю тебя, Лера больше жизни, – прошептал парень.
– Я тоже люблю тебя, может, переоденемся? Холодно, – предложила я, дрожа.
– Да, конечно, извини, я забылся, – пробормотал Руслан и отстранился от меня, стягивая мокрую куртку, затем футболку, мышцы бугрились сквозь прозрачную кожу.
– Ты совсем бледный стал, – заметила я, с удивлением рассматривая бледный торс с кубиками пресса.
Руслан криво усмехнулся.
– Извини, не успел сходить в солярий и автозагар закончился.
– Зачем так грубо?
Сарказм в его голове поубавился.
– Извини, вырвалось. Что тебе дать, чтоб переодеться?
– Горячий душ меня вполне устроит для начала. Ты со мной?
Руслан вскинул бровь.
– Ты серьезно?
– Нет, шучу, – ответила я нарочно сердитым голосом, – Конечно, да, пошли.
Я решительно двинулась в сторону ванной комнаты, мокрое платье противно прилипло в коже, в голове стая мыслей жужжали роем. Интересно, придет или нет?
Освободившись от липкой одежды, я помедлила и залезла под душ.
Горячие струи распарили и без того воспаленное сознание. Мечтательно закрыв глаза, я подставила тело под них. Руслан так и не пришел.
Проболтавшись в душе добрых полчаса, вымывшись, как следует, я покинула столь прекрасное место, обернувшись полотенцем.
Руслан сидел на кухне, на меня и не взглянул.