И сейчас она, размазывая слезы по щекам, взахлеб рассказывала. И он слушал, не перебивая, держа ее левую ладонь.
Они просидели так час, а может и больше. Их никто не искал. Может, потому что случайно заглянули в каморку и оставили их в покое.
– Не возвращайся домой. Снимем тебе квартиру. И это все закончится, – предложил Егор.
Надя подняла на него свои заплаканные глаза:
– И что я ему скажу?
– Ничего. Ты ничего ему не обязана.
– Я так не могу. Не по— человечески. Прости, мне надо работать. Я пойду.
Надя ушла и до конца рабочего дня Егор ее не видел.
С этого момента их отношения охладели. Она старательно и ненавязчиво избегала его присутствия.
Он бесился и ничего не мог сделать. Вызвать ее на откровенность, значит признаться в собственных чувствах, что ему она дорога и ему далеко не плевать. А это могло привести к неожиданным последствиям.
Крепко полаявшись с Викой утром, он в раздражении и с огромным опозданием пришел на работу. И тут же попал под ее ледяной взгляд. Психанув, он выждал, пока она останется кабинете одна, и зашел к ней.
– В чем дело?
– О чем ты? Я не понимаю.
– Ты избегаешь меня. Я хочу знать почему.
– У тебя паранойя.
– А может она у тебя? Что произошло?
– Я всего лишь хочу тебе помочь!
– Повторю, у тебя паранойя.
– Ладно. Не хочешь говорить, твое право. Чай пойдешь пить?
– Пойду.
Он решил на этот раз отстать от нее, гнев куда— то испарился, и он чувствовал себя идиотом. Поспешно вышел прочь, она отправилась за ним и вроде хрупкий мир между ними восстановлен…
Как-то раз он вновь опаздывал на работу и отправил ей смску, с просьбой предупредить.
С тех пор они стали общаться и по телефону, без всяких сетей. Перекидывались смешными картинками, анекдотами, видео.
Он стал неизменно желать ей доброго утра, зная, что уже переходит все границы. Она же упорно сводила все к дружбе…
И вероятно только слепой бы не увидел, как он смотрит на нее.
До Вики наконец то дошло, что с мужем ее что— то не так.
Нет, он приходил домой вовремя, нигде не задерживался, по— прежнему целовал ее по утрам и исполнял супружеский долг. Но слишком отстраненно.
А один раз во сне крепко прижал ее к себе и назвал чужим именем. Да еще с неожиданным обожанием в голосе. Ее пробрало до мурашек, и до утра она не могла уснуть.
Женщина всегда чувствует наличие соперницы, как бы ее не пытались скрыть. Только где она? Где та разлучница?
Помучавшись еще неделю, Вика приняла героическое решение. Она отправилась к нему на работу, якобы привезти ему обед.
Разлучница в это время сидела на больничном и на работе не появлялась.
Вика прошла в кабинет мужа и оглянулась по сторонам.
– Зая? Вот сюрприз.
– Ага, решила привезти тебе обед.
Он ошарашено забирает у нее пакет.
– Кстати, детей я отправлю сегодня к бабушке. Приходи домой пораньше, пожалуйста.
Он пообещал. А сам, услышав, звук оповещения о сообщении с трудом удержался, чтобы не рвануть к телефону со всех ног.
Вика ушла, одарив его долгим и протяжным поцелуем.
А он наконец— то прочитал:
«Спасибо). Сейчас уже лучше, температура спала».
«Может тебе чего нужно? Понимаю, что с таким состоянием на улицу особо не пойдёшь».
«Да нет. Все есть. Спасибо. Правда. Я очень рада, что мой старый друг теперь снова в моей жизни».
Друг. Это слово столь ненавистное. Видимо, мужчину она в нем никогда не видела.
Может поэтому, он и поехал раньше с работы домой, по пути заскочив в цветочный магазин.
И только ночью понял, каким же идиотом стал. Ему не прогнать ее образ из памяти. Занимаясь любовью с женой положено испытывать хоть какие— то эмоции, кроме скуки. А она такая шикарная в новом кружевном белье лежит рядом, голова покоится на его плече, а он скотина, предается грешным мыслям о чужой жене…
Через неделю Надя вновь на рабочем месте, излишне худая и бледная.
Чтобы не возникало вопросов у коллег, он таскает на работу мед, малиновое варенье, апельсины, лимоны для всех. Лишь бы она поправила свое здоровье…
Глава 7. Пятница.
Руслан
Сегодня пятница. Это означало, что у меня два абсолютно свободных дня, и я намеривался провести их с Лерой. Она про это даже не подозревала.
Помню, как на следующий день после нашей посиделки, ровно в восемь утра я ждал ее возле дома.
Девушка замерла в нерешительности.