– Доброе утро, когда ты приедешь?
– Позавтракаю со своими и приеду за тобой, можем фильм посмотреть какой— нибудь, если хочешь.
– Хочу, жду тебя с нетерпением. Смирновы не в духе сегодня, так что приезжай быстрей.
– К черту завтрак, я хочу к тебе, уже еду, до встречи, – произнес Руслан и положил трубку.
– Куда— то собрались? – поинтересовался голосом, не предвещавшим ничего хорошего Женя.
– Конечно, собралась, с тобой поигралась, теперь пора приниматься за другого, – ядовито выплюнула слова Варя, с ненавистью смотря на меня.
Кусок булки встал у меня в горле.
– Ты зачем так?
– Скажи, еще не правда? Какого лешего ты ночуешь с моим братом, когда скоро выходишь замуж?
– Мне было холодно.
– Купи себе обогреватель и грейся на здоровье. Мой брат живой человек, а не робот, исполняющий твой любой каприз. Хочешь тепла? Облейся бензином и подожги себя.
– Варь, не надо, зачем ты, в самом деле? – пытался утихомирить сестру Женя.
– Она права, лучше пойду, – всхлипнула я и поспешно выбежала из палаты. Женя что— то крикнул мне вдогонку и принялся ругать сестру.
Я не держала зла на бедного ребенка. Она не в себе, но ее слова жгли меня словно каленым железом.
– Не обращай внимания на нее, – запыхавшись, произнес Женя, догнав меня в коридоре, – Она просто не в лучшей форме.
– Все нормально, она права. Я не могу любить вас обоих, это неправильно. Я должна сказать тебе прощай, но не могу.
– Я и не прошу большего. Большего мне не нужно.
– Я не хочу причинять никому боль, я устала от всего этого.
– Давай сделаем так, словно все по— прежнему. Я, ты, а все остальное неважно. Все по— прежнему?
– Да, – сглотнув, подтвердила я, – Все по— прежнему.
Я высунулась в окно. Сердце готово вырваться из груди, едва заметив фигуру Руслана в окне. Женя сразу отпрянул от подоконника, помрачнев.
– Пойду встречу, – пропищала я и побежала по длинному коридору.
Коридор, палаты, люди в больничной одежде, кто с капельницей, кого на носилках.
Ноги несли меня вперед, втайне радуясь, что надела кроссовки вчера, а не туфли, я вмиг долетела до первого этажа и со всего размаху врезалась в любимого, пахнущего туалетной водой. Он оторопел, ласково произнес:
– Видимо, ты ужасно соскучилась.
– Отвратительно время без тебя, – прошептала я, уткнувшись парню в грудь. Его руки обвили мою талию и сильнее прижали к себе.
– Чем занимался?
– Общался с родными, кстати, нас пригласили сегодня на ужин. Ты как? Не против?
– Нет, – ответила я, щекой прижимаясь к кожаной куртке.
– Тогда пошли одеваться и поедем ко мне, – сказал Руслан и нежно отстранившись, взял мою руку, наши пальцы тесно переплелись, словно побеги плюща.
Вдвоем мы поднялись на третий этаж, Руслан поприветствовал хмурых Смирновых, на скулах Жени виднелись два ярко красных пятна, он потирал рукой бок, Варя же сидела с невозмутимым видом, игнорируя происходящее.
– Чья сторона победила? – спросил Руслан, сдерживая рвущийся на волю смех.
Женя что-то невнятно пробормотал.
– Понятно, – подвел итог Руслан, – Вас выписывать собираются?
– Лично я уже сам себя выписал.
– Ладно, потом переговорим, дуй к врачу, выписывай Варю, мы поехали домой ко мне, потом к родителям, ты заедешь за нами?
– А у меня есть выбор? – ответил Женя, сорвавшись с места, хлопнув дверью.
Мы попрощались с Варей, хранившей молчание. Если Руслан и хотел что-то сказать, то тактично промолчал.
Глава 41. Разбить души твоей окна
Егора тоже положили в больницу. Ничего серьезного, так ничего особого.
Он не видел друзей, поскольку сам не хотел. Ему хотелось видеть только одного человека.
Его не покидало чувство тревоги. Надя не приходила. И он понимал почему.
С ее обостренным чувством справедливости нелегко бороться. И он не винил ее за это. И даже не ждал.
Утром Вика с пакетами пришла навестить его, чем вызвала еще большое чувство вины.
– И что ты тут делаешь? – спросил он.
– Привет. Принесла тебе поесть, да переодеться, – жена сделала вид, будто вопрос ее совсем не касался и нотки горечи в голосе мужа ее не затронули. Девушка долго думала, стоит ли ей навещать супруга и в конце концов решилась.
– Зачем? – с горечью произнес он, избегая смотреть в ее глаза.
Вика фыркнула, не отвечая. Какого ответа он дожидается? Они все-таки еще семья.
Пусть один из них и оступился, выбрал другой путь. Они все равно семья. И она не могла по-другому. Не смотря на боль, которую он ей причинил.