Всего позавчера он удивился звонку Алекса, а тем более его приглашению. И согласился.
У него совсем нет друзей. Толи потому что он сам по себе одиночка, а может потому что на самом деле ему такой дружбы не встретилось.
Разумеется, в детстве у него были друзья, а потом…
Он никогда не признался бы, что в какой— то степени завидует Руслану и Женьке. Между ними не дружба, а родство, они братья, пусть и не по крови.
Алекс встретил его на квартире Королева. Петя никогда разумеется здесь не был.
Они распили бутылку вина и как следствие завели важный разговор:
– Что между тобой и Милой?
– Что между мной и Милой? – переспросил Петя, делая вид, что рассматривает свой стакан.
– Я и спрашиваю.
– А я плохо поддаюсь психотерапии. Вернее, совсем не поддаюсь.
– Ты не подумай ничего. Я просто беспокоюсь за нее.
– Зря. Между нами ничего нет. А вот она два дня дежурила в больнице.
– Это детская привязанность. Ничего другого. Он падает, она поднимает, случается и наоборот. Поверь, и я, и Руслан были бы безумно счастливы, будь их чувства правдой. Но между ними ничего нет. Поверь, я знаю, о чем говорю. Женя – замена ее брату, которого мы все теряем. Может, поэтому мы все так к нему относимся. Взамен одного, получаем другого.
– Это невыносимо.
– Это позволяет выжить. Ей в том числе. Мы всегда воспринимали Смирнова как родственника. Вот почему она дежурила. Я между прочим тоже.
– Я не знаю, что испытываю к ней. И не уверен, что хочу знать.
– Завязывай с моей сестрой.
Петр покраснел.
– Об этом я тоже не хочу говорить.
– А мне нечего тебе сказать, кроме как заканчивай. Ни к чему тебе эта связь.
– Я ее не предам, – он с вызовом уставился на оторопевшего Алекса, – Мне не нравится во многом ее поведение, отношение, но я не сделаю ничего, что причинит ей хотя бы малейший вред.
И это правда. Он не мог объяснить почему. Может потому что долгое время, кроме Ники о нем никто не заботился. И сейчас он подумал, что она заменила ему семью. Какое— то подобие. Она не стала бы ставить ему условий и выбора. И точно не стала бы обсуждать с игрушкой свои планы.
Петру невыносимо больно от того, что эти богачи вели себя с ним как на равных, а видели в нем лишь игрушку в чужих руках. Делай то, делай это. Никакой свободы.
И вот самая красивая Принцесса перед ним. Сказать ей да, сделать с ней тоже самое, что с десятками до нее? Но разве на этот раз все не по— другому?
Сказать ей нет и закрыть дверь для того, чтобы она встретила свою настоящую любовь?
Ведь он не изменится. Пусть и попытается. Но не изменится. И стоит ли одна ночь потом ее страхов и ожиданий? А он? Будет сходить с ума от жрущей его ревности? Видя, как она вновь выходит замуж за кого-нибудь другого? И мысль о том, что он испортил ей жизнь, будет преследовать его?
Он не посмеет коснуться эту прекрасную Розу, единственную Розу в его саду Цветов…
Мила думала примерно о том же. Почему он медлит?
– Пойдешь со мной на свадьбу к брату?
– А как же твой Оливье?
Мила поджала губы:
– Никак. Он согласен на развод.
– Мила, я должен поговорить с тобой. Я не уверен, что нам стоит начинать что— то.
– Почему?
– Я не подхожу к тебе. Ни с какой стороны. Ты принцесса, я… Не смогу изменить свою жизнь. Не потому что не хочу, потому что уже не могу. Я привык жить один, у меня нет постоянной работы, я не смогу обеспечить тебе счастливую и беззаботную жизнь. Понимаешь?
Мила облокотилась на стену, вздернула подбородок вверх, лишь бы не дать волю слезам.
– С чего вы все решаете, что мне делать?
– Я не решаю.
– Я сама хочу выбирать с кем остаться. Сама, понимаешь? Я сама пришла к тебе.
Одинокая слеза грозилась скатиться по ее щеке. Он закусив губу, сдался. К черту!
Она его Роза, нежная, хрупкая, с невесомыми лепестками… Кто если не он сможет сохранить ее Чистоту и Благородство?
Парень ласково и нежно привлек девушку к себе. В ее изумрудных глазах он увидел лишь любовь и решимость. Пусть будет так, как она хочет.
Искры слетали с обнаженной разгорячённой кожи, капельками пота стекали по изгибам тел, ставшими единым целым. И с каждым стоном, слетающим в унисон с губ, мир исчезал.
Никогда еще утро он не встречал вместе с кем— то. Едва забрежил рассвет, он подмял девушку под себя, боясь, что она растает как сон, окажется воспоминанием.
Мила счастливо улыбнулась, тая под его торопливыми поцелуями.
– Подожди, мне надо в туалет.