– А вы, собственно, кто? – наконец решаюсь на неудобный вопрос.
– Домработница! – чуть ли не криком отвечает брюнетка.
– Не кричите на меня…, – не выдерживаю хамства и нахожу в себе силы возразить хабалке. – Вы вообще знаете, кто я?
– Очередная подстилка Владимир Ивановича, которая соблазнилась на его смазливую мордашку и сексуальное тело, – не без нотки зависти произносит домработница.
– Раз так, то я имею полное моральное право распрощаться с вами! Вы уволены! – громко заявляю я и с победоносным выражением лица резко разворачиваюсь, оставляя хабалку у себя за спиной.
Владимир точно набирал персонал по объявлению. Купился на красивую фотографию, а на умение разговаривать по-человечески закрыл глаза.
Покидаю балкон и возвращаюсь на первый этаж в просторный холл.
– Давай поговорим, – тихий мужской шепот касается моего слуха.
От неожиданности вздрагиваю и осматриваюсь.
Владимир, скрестив ноги, сидит на кожанном кресле и держит в руках пачку документов.
– Присажийся, – взглядом указывает на диван. – Впереди у нас долгий и увлекательный диалог.
Глава 11
Кирилл
– Врача, врача! Быстрее! У неё открылось кровотечение! Она беременна! Чёрт возьми! Быстрее, блять! – бегу по коридору частной клиники с Марией на руках.
Санитары с носилками в руках тут же забирают у меня жену.
– Мужчина, дальше вам нельзя. Вход в отделение реанимации только для медработников, – строго произносит медсестра.
– Мне плевать. Я пойду с ней, она беременна. Маша не должна потерять ребенка, – делаю попытку прорваться, но два крепких санитара перегораживают мне дорогу и вежливо просят развернуться.
Делаю попытку прорваться и встречаюсь с плечом амбала.
Да мои быки в миг разнесут это двухметровое недоразумение!
Громко выругавшись, падаю на кресло, погружаясь в томительные часы ожидания…
Собственно ручно погубил свою жену и своих детей… Какой же я кретин…
Но не поздно же всё исправить? Вновь добиться её расположения… Лишь бы Мария сумела выкарабкаться.
Не припомню подобного. Пожалуй, первый раз в жизни позвонил себе слабину.
Как немощная баба сижу под дверью и мотаю сопли на кулак. Я, Новиков Кирилл Александрович, всегда принимал удары судьбы достойно. Ни разу не прогнулся, не пустил слезу, когда меня, худого недорослика, избивали в детском доме до полусмерти.
Я рос и становился машиной, зарабатывал как мог, не отказывался от любой самой черной работы. Шел на хитрости и уловки, зарабатывал врагов. И только так я сумел забраться на самый верх Москва-Сити.
Жесткость и дисциплина всегда шли бок о бок со мной с самого детства, но сегодня пошло прахом.
Как слюнявый мальчишка, я содрогаюсь под дверью, буквально грызу ногти.
Собственноручно сотворил неповторимое, поставил крест…
Сидеть под дверью и ждать у моря погоды становится до ужаса тошно.
Оставляю номер мобильного на ресепшене и выхожу на улицу. Прогуляюсь немного, вещей Маше куплю. А то как-то некрасиво ей будет расхаживать по больничным коридорам босыми ногами и в одной лишь красной тряпке.
Набираю полный пакет брендовый тряпок и отправляю с водителем в больницу.
Тем временем врачи сообщили, что жене стало лучше и её перевели из реанимации в палату. Но к ней пока нельзя. И посетить можно будет только завтра.
Телефон вибрирует, лежа на торпеде автомобиля. Краем глаза замечаю высвечивающееся имя. Это она. Карина. Моё сердце на мгновение замедляется, а затем начинает стучать чаще. Я вздыхаю, поднимаю трубку и слышу её голос, томный и манящий.
– Привет. Ты один? – спрашивает она, и я сразу чувствую её тон, играющей кошки на охоте.
– Привет, – коротко отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие. – Да, один. Что-то случилось?
– Я скучаю, хочу тебя видеть. Прямо сейчас, – её голос обвивает мои мысли, завлекает и тянет к себе.