Я терпеть не мог его вонючие сигары, но кому было дело до того, что хочу я? Все деньги были у брата, а мы с Эммой полностью зависели от его воли.
— Только на время. Ты сам слышал слова старого мистера Талтона. Помолвку отложили, пока Британи не вернётся из пансиона, — посмел я возразить.
— Кто знает, возможно, ты ещё сможешь жениться на своей милой Британи. Но сначала внесешь свою лепту в семейное дело. Плантацию затопило; если мы не осушим землю, отправимся по миру с протянутой рукой. Или ты желаешь пойти управляющим к кому-то из помещиков? После такого ни о какой помолвке с мисс Талтон и речи быть не может, — самодовольно заявил Джордж, снова наполняя комнату вонью от сигары.
Он знал, на что давить.
Денег с каждым днём становилось меньше, поместье требовало ремонта, а земли, как не потерпали от засухи, так заливало дождями. Вложение последнего пенни брата оказалось проигрышным. Если так пойдёт и дальше, по миру пойдёт не только он со своим разросшимся семейством, но и мы все.
Больше всего было жаль Эмму: сидя в своем пансионе, она и не подозревала, насколько сложна жизнь за его стенами.
— Я тебя выслушаю, но ничего обещать не буду, — снова сдался я.
Ради малышки Эммы я дам Джорджу ещё один шанс. Достаточно того, что она рано осиротела; грызня старших братьев окончательно разрушит её и без того хрупкий мир.
Упав в кресло, я плеснул себе той же гадости, которую пил Джордж. Горло обожгло, но трезвым я ни за что не соглашусь на его очередную аферу.
***
Два дня спустя. Кириан Баксли.
Как оказалось, провести церемонию в Чарльстоне в сезон — дело не быстрое.
Все планировали и готовили такие события заранее, а губернатор не хотел ждать. Вместо приглашенного священника и скромного приёма, нас повезли на окраину города, в деревянную ветхую церквушку.
Осмотрев серые от времени доски, я поправил пиджак.
И ради этого убожества Джордж заставил меня надеть свой лучший костюм?
Вдохнув поглубже, я вошёл в здание, пропахшее плесенью и гнилым деревом. Даже я представлял себе свадьбу немного иначе. Нет, совершенно иначе и с совершенно другой невестой.
Британи была красива, умна, наивна — всё, как я люблю.
Милое, почти кукольное личико, тонкая талия, золотистые волосы и нежная улыбка. Едва увидев её на пикнике в честь дня основания города, я понял: вот она, моя будущая жена.
Девушка была более открытой, чем аристократки из Лондона, живой и не угрюмой. Ее смех заставлял улыбаться, а голубые глаза искрились любовью к жизни и ко всем вокруг. Она была почти чем-то неземным, она была идеальна.
Я сам не заметил, как влюбился, и был готов ради неё на всё.
Но Джордж разрушил все мечты, попав в очередную аферу с векселями.
Вместо помолвки, мою маленькую мисс отослали в пансион — на время, пока не стихнет и не забудется скандал. Казалось бы, прошёл всего год, который тянулся уже вечность. Ни одного письма Британи так и не прислала, лишь жалкую открытку со словами: “Мне жаль”.
После этого начались мои похождения по борделям и мужским клубам.
К злости старшего брата, мне везло в картах, и, пока он выискивал очередное “выгодное вложение”, я жил в своё удовольствие. Точнее, тихо просаживал честно выигранные у толстосумов доллары. Легкие деньги — они легко приходили, и так же легко я их отпускал.
И вот, я погряз в очередной “выгодной” афере Джорджа. В этот раз погряз глубже некуда.
Когда дверь в убогую церквушку открылась, я увидел ту самую богатую вдову, которую так расписывал мне брат.
Нескольких секунд хватило, чтобы я пожалел, что рядом нет ничего крепче святой воды у алтаря. Я не питал слабости к спиртному, но горбатая и хромающая старушка, которая шла к алтарю, заставила усомниться в том, что ее муж скончался во время охоты, а не застрелился сам.
Методичный стук деревянной трости, потом ещё один стук, ещё стук, ещё один стук. Казалось, она вбивала палку не в прогнившие доски, а в мою голову. Не удержавшись, я посмотрел на брата.
Впервые в жизни Джордж выглядел виноватым.
***
Анна Уилкс.
Утро больше напоминало пытку.
Кики пыталась натянуть на меня светлое платье, которое висело мешком и наверняка безнадежно устарело.
Все новые наряды, в которых не стыдно было показаться в городе, были двух оттенков: чёрного и тёмно-синего. После часового мучения, от которого у меня разболелась не только нога, но ещё и спина, служанка сдалась.
— Думаю, графу будет безразлично, в чём именно я явлюсь к алтарю. Он женится не на мне, Кики, а на моем банковском счете, землях и облигациях. Оставь, иначе во время церемонии я буду лежать, а не стоять, — обругала я служанку, и девушка нахмурилась.