И опять за удостоверением тянется. Показывает мне свою корочку. Видимо, замечает мое напряжение и хочет его снять, прояснить ситуацию.
— Хорошо, — киваю. — Давайте. Только и правда ненадолго. У меня есть несколько дел на сегодня.
— Да, я вижу, что вы заняты, — говорит Кузнецов. — Постоянно спешите куда-то. Дома почти не бываете.
Изумленно приподнимаю брови.
— Это профессиональное, — он слегка усмехается. — Мы же в одном доме живем. Так что вы у меня все время на виду.
— Я недавно переехала, но…
Начинаю и замолкаю. Хотела сказать, что среди соседей его не помню. А внешность у него все же довольно запоминающаяся. Что рост, что сама манера держаться.
А потом ловлю себя на том, что не очень-то и обращала внимание на своих соседей.
Все мысли только про работу. Бегу, тороплюсь. Никого вокруг не вижу.
Так что нет ничего странного в том, что Кузнецова я не запомнила. Может мы и сталкивались в подъезде, но я слишком глубоко была погружена в собственные мысли.
— Извините, — говорю. — Я и правда в последнее время сама не своя.
— Ничего, идемте.
Он ведет меня в кафе. Заказывает что-то. И пока я жду, что разговор пойдет про Эмира, Кузнецов вдруг переводит все на совсем другие темы. Отвлеченные. А я даже не сразу это подмечаю. Как-то немного отключаюсь, отвлекаюсь…
Лишь потом, осознав, что мы совсем не про то общаемся, застываю.
— Что-то не так, Вера? — тут же спрашивает Кузнецов.
— Нет, не то чтобы… — медленно качаю головой. — Я думала, мы обсудим как быть во всей этой ситуации.
— В какой?
— С моим, — невольно прочищаю горло. — Бывшим мужем. Понимаете, он тяжелый человек. Ничего не прощает. Боюсь, он способен устроить серьезные проблемы.
— Ну пускай, — равнодушно бросает Кузнецов.
— У него много знакомств. Связи, — прибавляю осторожно.
Не хочу задеть участкового. Как-то поставить под сомнение его компетентность. Но я слишком хорошо знаю Эмира, чтобы верить, будто он оставит это все просто так. Забудет. Нет. Если уж Таиров что-то решил. А он решил. Пойдет до конца. Хватка у него звериная. Сейчас же он еще и злится, сильно на взводе, потому что все выходит не по его вкусу. Вот и бесится.
— Вера, — Кузнецов смотрит мне в глаза. — Я вашего мужа не боюсь. И если он снова будет вас беспокоить, то сразу меня набирайте. Разберусь.
Молча смотрю на него.
— А сейчас запишите мой номер, — заключает он.
12
Вечером звоню Ксюше, но она почему-то не отвечает. Пишу сообщение, чтобы дочка меня набрала.
В прошлый раз мы пообщались так, что на сердце до сих пор тяжесть. Нужно это все как-то сгладить.
Утром меня будит телефонный звонок. Сразу подхватываю трубку, уверенная, что звонит дочь, но в динамике слышится незнакомый женский голос.
— Ковалева? — спрашивают меня.
И на автомате хочется бросить — кто?
— Вера Андреевна? — слышится дальше.
Тут меня немного отрезвляет. Начинаю просыпаться.
— Да, это я.
— Вы приходили к нам. По поводу вакансии официантки. Для вас еще актуален поиск работы?
Точно. Сначала «Ковалева» звучит непривычно. Будто вовсе не часть моего имени.
За столько лет успела отвыкнуть.
Растираю лоб ладонью. Хоть в моих документах значится фамилия мужа, я везде сейчас оставляла девичью.
Все равно буду менять. Когда замуж выходила, стала «Таировой». По глупости. А сейчас мне хочется разорвать все связи. Раз и навсегда.
— Да, — говорю. — Актуально.
— Хорошо, но должна вас сразу предупредить. Вакансию официантки мы вам так и не можем предложить. Но появился другой вариант. Человек нам срочно нужен. Будет идеально, если вы сможете выйти на первую смену сегодня днем.
— Да, конечно, мне подходит.
Других вариантов все равно нет, так что выбирать не приходится.
— Эта работа, — возникает неловкая запинка. — Вы же не против выйти мойщицей посуды?
Не совсем то, чего ждала. Но… надо же с чего-то начинать?
— Не против, — отвечаю вслух. — Значит, могу приступать сегодня?
— Конечно, ждем вас к часу дня.
Кладу трубку, а в голове громом отдается голос Эмира.
«Будешь позорить меня? Выйдешь посуду мыть?»
Это просто работа. Обычная работа, в которой нет ничего позорного. И да, я что угодно готова делать, только бы не зависеть от него.
Телефон снова вибрирует.
Улыбаюсь, увидев на экране, что мне звонит дочка.
— Привет, Ксюш.
— Мам, ты когда с папой помиришься? — спрашивает она.
Голос аж вибрирует от волнения. Напряженная очень. Ощущаю сразу, что дочь взвинчена до предела.