– Нет. Конечно, нет. Я даже машину специально дома оставила, меня Игорь подвез.
– То есть собиралась все-таки, да? – неодобрительно цокает языком. – Даже не думай позориться. Это точно кто-то из наших шутников решил тебя потроллить.
– И зачем?
– Да мало ли! Пф. Ты как первый раз замужем, ей-Богу. Завалила кого-то, зачет не поставила. Да даже просто так, поржать.
Она говорит так уверенно, что я помимо воли начинаю заряжаться ее оптимизмом.
Ну конечно это чушь, конечно! Как я вообще могла обвинить в чем-то Андрея? Даже мысленно.
Если бы он заподозрил меня в чем-то подобном, я бы страшно на него обиделась. Я вот уже двадцать шесть лет верна только ему одному. Даже представить не могу себя рядом с кем-то другим. Уверена, он точно так же.
– Так что выбрасывай давай все мысли из головы и вперед, на пары, – Марина открывает сумочку, достает помаду, зеркало, и тщательно подкрашивает губы. – К счастью, у меня всего две осталось.
– Это ты сегодня раньше уйдешь?
– Ага. В спортклуб поеду, задница сама себя не накачает.
– Тебя и так уже скоро с Аленкой твоей путать будут.
Аленка – дочь Марины, в марте этого года ей исполнилось восемнадцать, как и нашей Томке. Обе – и она, и наша с Андреем дочь учатся в моем универе, на факультете туризма. А Игорь пошел по стопам отца и в следующем году заканчивает мед. Судя по тому, как он учится, вряд ли из него выйдет такой же хороший врач как отец, но я не оставляю надежд, что это просто молодость и со временем он возьмется за ум.
– Надеюсь, ты не сделаешь глупость и не поедешь туда? – снова уточняет Марина.
– Не поеду. Да и у меня лекции в четыре заканчиваются.
– Ну и отлично. Поработай, отвлеклись. И о этом, – кивает на бумажный шарик, – и думать забудь. Поняла?
Распрощавшись с Мариной, поднимаюсь в свой кабинет, началась новая лекция. И чем ближе стрелки часов приближаются к трем часам, тем сильнее начинает таять оптимизм, которым меня заразила подруга.
Пока студенты переписывают материал, достаю из ящика стола записку, которую уходя из кафе подняла и забрала с собой. В сотый раз перечитываю написанное.
На душе неспокойно, муторно. Внутри меня борятся тысячи чувств.
Я очень хочу верить Андрею, очень. Но в то же время я знаю себя: я буду думать об этом, накручивать, доведу себя до нервного срыва.
Мне нужно просто убедиться, что он не там, и я сразу же успокоюсь.
– Я сейчас вернусь, – оповещаю студентов и, сжав в руке телефон, выхожу в коридор.
Сейчас лекции, поэтому тут пусто, никого нет. Подхожу к окну и нажимаю в телефонной книге на имя Андрей.
Длинные гудки, "абонент не отвечает"... И так несколько раз.
Ощущая как холедеют пальцы звоню в клинику.
– Медицинский центр "Залог здоровья", слушаю вас.
– Переключите, пожалуйста, на Андрея Сергеевича. Савицкого. Это его жена. Его мобильный отключен, возможно, он сел…
– А Андрей Сергеевич уехал, – убивает меня молоденький голос девушки с ресепшна. – Около часа назад.
В горле пересыхает, дыхание становится частым, глубоким.
– А куда уехал, не подскажите?
– Я не знаю. Сказал вернется после трех.
– Спасибо… – произношу онемевшими губами и сбрасываю вызов.
Не понимая, что делаю, разворачиваюсь спиной к окну и ищу бедрами опору в виде подоконника. В глазах темно, слез нет, но глазам становится так больно.
А если он поехал туда?
А если написанное в той записке – правда?..
– Маргарита Витальевна, с вами все в порядке? – ощущаю, как мне на предплечье ложится чья-то ладонь.
Поднимаю глаза и вижу перед собой Артемьева Сашу, своего студента-пятикурсника.
– Все… все нормально, Саш, – пытаюсь выдавить улыбку. – Кажется, давление поднялось. Или упало наоборот, я не разбираюсь.
– Может, вас в медпункт отвести?
Саша ровесник моего сына, но чуть выше ростом и крупнее фигурой. Хороший спокойный парень, который не пройдет мимо чужой беды. Однажды, когда шел жуткий ливень, он подвез меня до дома. Может, это не слишком этично, но он так настаивал, что я не смогла отказать.
– Нет, не нужно, скоро само пройдет. У меня уже такой возраст, что давление не такая уж редкость.
– Скажете тоже – возраст! Да вам больше тридцати никто не даст.
– Спасибо за ложь, но все равно приятно.
Испытываю смущение после его слов. Но не причесывающее эго, когда услышанное льстит, а скорее неловкое, становится не по себе. Все-таки он мой студент, и такие темы это уже переход за некую черту субординации.