Размышления Златанова прервал звонок. Вошла Ольга и протянула ему конверт, который дала ей на площадке соседка. Зико в нетерпении вскрыл конверт и радостно вскрикнул:
— Кера, собирай чемоданы! Едем! Молодец, девочка, хороший подарок ты принесла дяде в день рождения! — И он поцеловал Ольгу в щеку.
Из кухни прибежала Кера, на ходу вытирая полотенцем мокрые руки:
— Что случилось, зачем ты меня зовешь?
— Нам разрешена поездка в Вену! Завтра же утром и выедем. С билетами я улажу!
— Как же так, — недовольно надула губы Ольга. — В четверг моя свадьба. Разве вы не приедете? Обед будет дан на м о е й даче, которую дарит мне Койчев!
Фамилию своего будущего мужа она произнесла с торжеством и вместе с тем — пренебрежительно. Кера молитвенно сложила руки:
— Боже милостивый! Много радости сразу — не к добру! Ольга, ради тебя остаемся до пятницы. Кроме того, пока возьмем паспорта и обменяем деньги... Нам же полагается хоть какая что валюта, мизер, конечно, но все же!
Они уселись за стол. Когда был подан торт, Златанов, вытирая губы салфеткой, будто случайно спросил:
— А кто же будет свидетелями?
— Да мы сначала думали вас пригласить, но потом Койчев решил воспользоваться случаем, как он сказал, для установления контактов с высокопоставленными лицами.
— И кто же это такие?
— Генеральный директор Дарев с супругой...
— У-у-у, та уродина, — протянула Кера, считавшая себя неотразимой красавицей.
Златанов подозрительно взглянул на племянницу. Ганс как-то намекнул, что не прочь сойтись поближе с этим генеральным директором и даже заставил Ольгу пригласить его с женой на обед в загородный ресторан. Даревы не остались в долгу — Ганс с Ольгой были приглашены к ним домой на ужин. Помнится, еще Ольга хвасталась, что генеральный директор весь вечер не отходил от нее, вызвав неудовольствие ревнивой супруги. Ганс обещал Даревым выхлопотать через своего друга в Гамбурге заграничную служебную командировку.
— И что, Дарев согласен быть свидетелем на вашей свадьбе?
— А то как же! — не без гордости заявила Ольга.
— И его жена? — не удержалась Кера.
— Конечно, а почему бы и нет...
— Ну ладно, мне пора! — прервал ее Златанов, взглянув на часы.
— Я выйду с тобой, дядя! Мне еще надо в магазин зайти, платье примерить. Дарев сказал, что оплатит его стоимость, только надо принести ему чек... У тебя, дядя, хороший вкус, может, сходишь со мной, посмотришь?
И они ушли. Кера принялась убирать со стола, напевая веселую мелодию.
44
— Мы одни? — спросил гость у Чавдара, озираясь по сторонам.
— А что вы думали — я приглашу свидетелей? — с вызовом спросил в свою очередь Чавдар. Но гостя, казалось, это не задело.
— Вам привет от синьоры Грациани! Рад, что вы живы и здоровы...
— Как себя чувствует госпожа? Она чем-то встревожена? Во всяком случае, так мне показалось из последнего письма. Почему она сменила даты передачи материалов?
— Я все объясню... Собственно, поэтому я здесь. Но должен вам сначала сказать, что вы родились под счастливой звездой.
— Я не совсем вас понимаю... Вы хотите сказать...
— Конечно... Послушайте, Дюлгеров, когда восемь лет назад вы приезжали с группой в Италию, через вашу знакомую синьору Грациани вам было передано триста тысяч лир...
— Точнее, двести семьдесят, — скромно поправил его Чавдар.
— Как? Неужели она себе позволила удержать десять процентов?!
— Нет, просто я сам дал ей тридцать тысяч в качестве вознаграждения, понимаете?
— А, ну тогда другое дело! Так о чем мы говорили?.. Впрочем, я вам еще не представился: синьор Марчелли... Экспорт-импорт винограда... Живу в Милане. В Болгарии нахожусь по приглашению экспортной организации...
И он рассказал, что в Милане стало известно, что Дюлгеров работает не только на них, но поскольку другого человека у них не было, закрыли на это глаза. Однако другой контрагент Дюлгерова оказался не столь сговорчивым — как только стало известно об итальянских связях Дюлгерова, его было решено убрать. Но миланская фирма очень высоко ценит работу Дюлгерова, поэтому синьора Грациани получила задание: дать откуп за его жизнь.