На "Хирю" лейтенанты Томонага и Хасимото весь последний час были заняты подготовкой удара по американскому флоту. Теперь уже все, казалось, было готово, и Хасимото забежал перевести дух в помещение для инструктажа эскадрильи торпедоносцев. Через несколько минут в помещение ворвался лейтенант Ясухиро Сигемацу и закричал: "Быстро наверх! "Акаги" - поврежден, "Кага" и "Сорю" - горят! Только наш корабль не получил попаданий!"
Не веря тому, что он услышал, Хасимото быстро поднялся на полетную палубу. Было тяжело увидеть много: в течение утреннего маневрирования "Хирю" ушел далеко от трех других авианосцев, и сейчас они были примерно в 10 000 ярдах за его кормой. Но все-таки лейтенант Хасимото смог увидеть пламя и три отдельных столба дыма, поднимавшихся высоко в небо на горизонте.
Старший офицер авианосца "Хирю" капитан 2-го ранга Каноэ наблюдал за развивающимися событиями с ходового мостика. Самым ужасным было то, что все, казалось, произошло одновременно и так неожиданно.
Лейтенанта Хоммберга уже почти ничего не заботило. Если даже он и не вернется на "Йорктаун" - не беда: задача выполнена! Хоммберг считал, что зенитный огонь перебил ему бензосистему и он скоро упадет. Бензин разбрызгивало по всей кабине. Лейтенант ожидал, что мотор вот-вот заглохнет, но тот продолжал работать, и приборы показывали, что все в порядке. В итоге летчик понял, что ничего плохого с его мотором не случилось: это была всего-навсего гидравлическая система, работающая на шасси и закрылки. Продолжая полет, Хоммберг вскоре соединился с другими самолетами 3-й бомбардировочной эскадрильи, и они вместе направились к "Йорктауну", радуясь, что их не атаковали японские истребители.
Однако так везло отнюдь не всем. Будучи далеко внизу, срывая атаку американских торпедоносцев, "Зеро" не могли помешать атаке пикирующих бомбардировщиков, но они находились в прекрасной позиции для удара по выходящим из пике машинам. Разъяренные видом трех горящих авианосцев, они жаждали реванша.
Пушечно-пулеметная очередь всплеснула воду вокруг самолета Уэйда Макклуски, когда, прижимаясь к воде, командир авиагруппы выходил из боя. Два "Зеро", сделав разворот, спикировали на него. Макклуски резко развернул машину прямо на одного японца. Это уменьшало площадь попадания и давало его юному стрелку Челосеку шанс продемонстрировать свое мастерство, всего месяц назад полученное в школе воздушных стрелков. Около пяти минут три самолета носились в смертельной карусели. Затем очереди японских пулеметов настигли самолет Макклуски. Левая сторона его кокпита была изрешечена, а сам капитан 3-го ранга почувствовал, будто по его левому плечу ударили кузнечным молотом. Макклуски подумал, что все уже кончено, но атаки неожиданно прекратились. Макклуски вызвал своего стрелка по СПУ, но ответа не было. Несмотря на раненое плечо, Макклуски повернулся назад. Челосек был на месте - невредимый, с готовым к действию пулеметом. Выяснилось, что он подбил один "Зеро" и "убедил" другой оставить их в покое. "Донтлес" командира авиагруппы продолжал полет, неся на себе многочисленные сувениры прошедшего боя. Бомбардировщик имел 55 пробоин только от японцев, не считая тех, которые он получил от собственного стрелка. Челосек, зная, что спаренные стволы его пулеметов имеют между собой расстояние 8 дюймов, считал это расстояние вполне достаточным, чтобы вести огонь одновременно по обе стороны хвостового стабилизатора. К счастью, от стабилизатора осталось достаточно, чтобы вернуться домой.
Старшина Адкинс, стрелок-радист в самолете младшего лейтенанта Питтмана, сражался с собственными пулеметами, которые соскочили со станины во время пикирования бомбардировщика. Адкинс умудрился подхватить пулеметы, чтобы их не унесло за борт. Более того, он ухитрился вести из них огонь, держа на весу, отогнав при этом "Зеро", заходивший на бомбардировщик снизу. Никто не мог понять, как это ему удалось. Когда они вернулись на "Энтерпрайз", Адкинс, будучи очень хрупким юношей, даже не мог приподнять пулеметы, весившие 180 фунтов!
Так, один за другим пикирующие бомбардировщики уходили после своей блестящей атаки, увертываясь от огня орудий горящих авианосцев, прорываясь через стену заградительного огня кораблей охранения, удирая от свирепо рычащих "Зеро". Это удалось не всем, но те, кому удалось, снова могли почувствовать жизнь, направляясь обратно к родным авианосцам.
Чувство мрачного разочарования охватило Стена Ринга, командира авиагруппы с "Хорнета", когда после бесполезного поиска на юге он повел свои самолеты обратно на авианосец. Несброшенные бомбы виднелись под крыльями всех бомбардировщиков. Хуже всего было то, что многие бомбардировщики 8-й эскадрильи не могли поймать сигнал приводной радиостанции "Хорнета" и шли наощупь, расходуя последние капли горючего. К счастью, сам Мидуэй был на расстоянии всего 70 миль, и командир эскадрильи Раф Джонсон принял решение совершить там посадку, дозаправиться горючим, а затем продолжать полет. У некоторых горючего оставалось настолько мало, что они не смогли дотянуть даже до Мидуэя. Младший лейтенант Гвеллори сел на воду в 40 милях от атолла, младший лейтенант Вуд - в 10 милях, а младший лейтенант Айман спланировал с заглохшим мотором прямо в лагуну Мидуэя. Остальные 11 бомбардировщиков подходили с большой осторожностью, справедливо подозревая, что гарнизон Мидуэя был более чем начеку. На подходе самолеты "Хорнета" сбросили свои бомбы на рифы, надеясь, что это будет истолковано как дружеский жест, но эффект был совершенно противоположным. Полковник Шаннон был убежден, что перед высадкой десанта японцы обязательно взорвут проходы в коралловых рифах. Поэтому самолеты были встречены дружным зенитным огнем, повредившим три машины. Затем чьи-то зоркие глаза опознали знакомые силуэты "Донтлесов", и все кончилось благополучно.