Сигнальщик Мартин был сброшен со своей прожекторной площадки, смонтированной на дымовой трубе. У него было какое-то странное ощущение, что он плавно парит в воздухе над всеми кораблями оперативного соединения. Он был уверен, что уже мертв, но секундой позже пришел в себя, вися на поручнях другой платформы, которая находилась под его прожекторным постом. Невероятно, но у него не было даже царапины.
Далеко не так повезло старшему матросу Вэйсу, которого подбросило так высоко в воздух, что, как острили позднее, он мог схватить за крыло выходящий из пикирования японский бомбардировщик. Вэйс упал на палубу без сознания, с проломленным черепом.
Тяжелые клубы черного дыма поднялись над "Йорктауном", скорость авианосца упала почти до 6 узлов. Но это было еще не все. Еще одна бомба настигла авианосец и, пройдя через носовой самолетоподъемник, взорвалась в помещении хранения ветоши. Возник сильный пожар, что было очень опасно, поскольку вблизи находились погреба 5-дм снарядов.
Когда японские бомбардировщики, выйдя из пикирования, стали уходить, прижимаясь к воде, крейсера и эскадренные миноносцы охранения, развернувшиеся вокруг "Йорктауна", встретили их морем огня. Один бомбардировщик противника повернул прямо на крейсер "Астория", летя почти на уровне мостика. Зенитные автоматы крейсера вели непрерывный огонь самолет стал разваливаться и, с ревом пройдя вдоль правого борта крейсера, упал у него за кормой.
Примерно в 20 милях к юго-востоку с кораблей 16-го оперативного соединения внимательно всматривались вдаль, пытаясь угадать, как проходит бой.
Видно было немного - главным образом, черные шапки зенитных разрывов. Затем появилось тяжелое грязно-черное пятно. Оно не сносилось ветром: подобно зенитным разрывам, оно висело над горизонтом, устойчивое и зловещее. Адмирал Спрюэнс понял, что "Йорктаун" получил попадание.
Спрюэнс приказал крейсерам "Пенсакола" и "Винсенсенс" с двумя эсминцами идти на помощь 17-му оперативному соединению, отдавая дань общему недовольству, что "Йорктаун" ведет бой, а они ему ничем не помогают. Особенно недовольны были летчики-истребители, кружившиеся в воздушном патрулировании над "Энтерпрайзом" и "Хорнетом".
Когда японские бомбардировщики прорвались через истребительное прикрытие "Йорктауна", лейтенант Роже Меле запросил разрешения вести свои 12 истребителей на помощь "Йорктауну". Ему было приказано оставаться на месте и выполнять свои обязанности по прикрытию "Энтерпрайза". Вынужденный подчиниться приказу, Меле тем не менее постоянно увеличивал круг барражирования, неуклонно приближаясь к месту боя. Также поступили и истребители "Хорнета". Однако, когда они приблизились к месту боя, было уже поздно - им удалось сбить только один японский бомбардировщик, выходивший из атаки.
Неожиданно наступила тишина. Люди протирали глаза, вертели головами, не в силах поверить наступившей тишине. Огненный шквал, казалось, длился вечность, хотя было только 12.16 - прошло всего 11 минут с того момента, когда орудия кораблей открыли? огонь. Адмирал Флетчер и его штаб стояли на палубе, изгнанные из флагманской рубки пожаром, бушевавшим в островной надстройке. Рядом с ними невозмутимо, как всегда, стоял английский наблюдатель, капитан 1-го ранга Королевского флота Лэйнг, размышляя о результатах атаки.
Лишь семи из 18 японских бомбардировщиков удалось выйти в атаку, и три из них добились попаданий - поразительный результат для такого небольшого количества машин. Свою дань собрали даже близкие промахи. Одна бомба упала прямо за кормой, убив и ранив много матросов, стоящих на корме. Другая прошла так близко, что заставила спикировать в поисках укрытия самого адмирала Флетчера.
Он ударился обо что-то головой и продолжал работать, окропив кровью свои карты.
Корабль понес большие потери, но и отплатил за это. По мнению матросов авианосца, ни одному из атакующих самолетов не удалось уйти.
"Авианосец противника горит!" - радировал в 12.45 на "Хирю" один из летчиков ударной группы. Его бомбардировщик шел теперь к месту сбора, надеясь соединиться там с остальными, уцелевшими после атаки.
Это сообщение несколько подняло настроение на "Хирю", но одновременно породило и чувство досады. Сообщение исходило не от лейтенанта Кабаяси и даже не от командиров дивизионов, а от какого-то унтер-офицера, фамилию которого никто даже не мог вспомнить. А это означало, что все пилоты-офицеры погибли в этой атаке. Цена оказалась слишком дорогой.
Так оно и было, но все-таки не все самолеты погибли, как полагали американцы. Пять пикировщиков и один истребитель вернулись на "Хирю", на котором в бешеном темпе готовили торпедную атаку на американский авианосец. Теперь уже на палубе в полной готовности стояли 9 торпедоносцев с "Хирю" и один (успевший перелететь) с пылающего "Акаги" - всего 10. Их должны были сопровождать 5 истребителей - четыре с "Хирю" и один, перелетевший с горящего "Кага". Подготовка других оставшихся машин требовала времени, а адмирал Ямагучи не мог себе этого позволить. Хотя самолет-разведчик сообщил только об одном американском авианосце, адмирал сейчас очень сильно в этом сомневался. Один авианосец не мог сделать все то, что было сделано с "Акаги", "Кага" и "Сорю". Где-то должен быть второй американский авианосец. Один уже выведен из строя - значит, силы уравнялись.
Капитан 2-го ранга Кларенс Элдрич, казалось, одновременно был повсюду. Как командир дивизиона живучести "Йорктауна" он имел достаточно работы три попадания в различных местах и четыре серьезных пожара. Особенно беспокоил пожар в помещении для хранения ветоши вблизи от цистерн с топливом и погребов боезапаса. Элдрич распорядился затопить погреба, а цистерны заполнить углекислым газом.
Другая партия боролась с огнем в островной надстройке, а аварийная команда заделывала дыры в полетной палубе. Самая большая пробоина шириной 12 футов требовала сверхизобретательности. Поперек нее были положены деревянные балки, на них четвертьдюймовая стальная плита, а сверху - новые стальные плиты, которые своим весом прижали и закрепили всю конструкцию. Через 20 минут "Йоркта-ун" снова имел полетную палубу, пригодную к приему и выпуску самолетов. Но корабль не имел хода. Бомба, взорвавшаяся в дымовой трубе, разбила два котла и погасила огонь в других. Тяжелый черный дым наполнил кочегарно-котельные отделения. Люди задыхались, делая все возможное, чтобы скорее вернуть авианосцу ход.