Потом вдруг раздался невыносимо резкий сумбур мелодий, а у меня от боли потекли слёзы. Не плачь, Люси, сказала я себе, не плачь, не то они узнают, что я слышу их, а потом — могли ли телохранители что-то сделать людям? Нет, это было не логично. Мне не нужно бояться. Единственный, кто здесь должен бояться, был Леандер. А он действительно заслуживает этого.
Я немного расслабилась, но звучащие вперемешку, на слишком высоком тоне мелодии, всё ещё причиняли мне боль. Они соединялись, разъединялись, заново объединялись, становились громче, ещё громче… Я застонала и перевернулась на другую сторону. Мгновенно наступила тишина. От облегчения я вздохнула.
Раздалась новая мелодия, обвинительная и серьёзная. Она прозвучала как вопрос.
— Ей просто снится сон. Это нормально. — Для меня было облегчение, услышать голос Леандера. Он едва закончил говорить, как хаотичная симфония началась заново. Я заставила себя оставаться лежать спокойно, но когда последовательность звуков становилась всё выше и донельзя пронзительнее, я ахнула во второй раз.
— Я буду разговаривать с вами только на человеческом языке. Вы наградили меня телом, так что я буду говорить им. — Merci (спасибо фран.) Леандер. — А что касается моей клиентки: Ей только снятся сны.
— Я же говорила тебе, Натан, он потерян… Из него больше ничего не выйдет. Позор для семьи. Он говорит на их языке и заставляет нас отвечать ему на нём! — Это должно быть была мать Леандера. У неё не было человеческого голоса, это был скорее стеклянный шёпот, но всё-таки лучше, чем этот сумбур до этого. Теперь они заговорили все вперемешку, и почему-то у меня появилось чувство, будто они ждали всю жизнь возможности, чтобы говорить на человеческом языке.
— Сейчас же все замолчите! — Это был отец Леандера. Его я уже один раз слышала, в самом начале, когда во дворе школы упала на ведро с краской, а Леандер был им проклят. Но тогда я ещё ничего не знала о телохранителях и Sky Patrol и свалила всё на мои травмы. — Теперь буду говорить я! И больше никто! Значит, у тебя действительно есть человеческое тело.
— Да, — сказал Леандер сухо.
— Фу! — воскликнула его мать с отвращением. — Как унизительно!
— Могу я его потрогать? — пропищало из угла рядом с письменным столом.
— Ради Бога, нет! Держись от него подальше! В конце и у тебя появится такое, возможно, он заразный! Клотильда, я предупреждаю тебя.
Одно было ясно, Херувимы с удовольствием использовали наш язык. И они владели им идеально, если исключить то, что у всех голос звучал так, будто они сделаны из стекла, а внутри пустые.
— Пожалуйста, мама, совсем коротко! — упрашивала Клотильда.
Я не могла больше держать глаза закрытыми. Я должна была взглянуть на неё. Очень медленно, как и в ту ночь, когда отец Леандера седел в комнате и разглядывал её, я коротко моргнула, в то время как снова повернулась и при этом накрыла одеялом лицо. Теперь у меня была замечательная щель, через которую я могла подглядывать, а мои глаза лежали в тени. Отец Леандера всё ещё выглядел как серо-стеклянный Кеннеди. Его мать святилась рубиново-красным светом и напоминала мне звёзд старых романтических фильмов из пятидесятых годов, которые так любила смотреть мама. Её грудь выпирала круто вверх, как будто была сделана из бетона, а свою юбку, достающую до щиколоток, она удерживала блестящим, лакированным поясом. Так же и её волосы казались забетонированными. А в её драматично накрашенных глазах было довольно безумное выражение.
Клотильда понравилась мне больше всего. С первого взгляда я посчитала её симпатичной, так как она выглядела почти точно так же как Спайдермен, только что она была девушкой и с длинной заплетённой косой, которая болталась туда сюда, когда она начинала беспокойно двигаться, а она двигалась постоянно. Рядом с матерью Леандера парила ещё одна девушка — полная противоположность Клотильды и жалкая копия Кэти Перри.
Прямая челка, была слишком короткой, а рот накрашен сильно фиолетовым цветом. Тесная кофта совсем ей не шла. Но самыми страшными решила я, были её длинные фиолетового цвета ногти. Это были когти. Она выглядела как фиолетовая в паршивом настроении ворона, которая в любой момент хочет что-нибудь разодрать.
Она посмотрела сначала на Леандера, потом на Клотильду, и её взгляд был убийственным.
— Это как раз в твоём духе, что ты тут же хочешь до него дотронуться. Тело — да ведь это… отвратительно!