— Люси Марлен Моргенрот! — Мамин голос прозвучал как сирена грузового судна на Рейне через лестничную площадку. Это ещё разбудит мёртвых в папином подвале! Что такое я опять натворила?
Уже поднявшись на половину по лестнице, я посмотрела наверх. Мама стояла с красным лицом и дико развивающимися локонами в двери и смотрела на меня сверкающими глазами.
— Что случилось, мама…
— Тихо! — закричала она. — Теперь я говорю! — Она мне немного напоминала Леандера. Она махала, наподобие него руками в воздухе. Но потом она вдруг разразилась слезами. Быстро её щёки стали мокрыми.
— Люси, как ты могла это сделать с нами? Ты лгала нам, день за днём ты нас обманывала — моя собственная дочь обманывала меня! — Её голос сорвался, и она начала всхлипывать. — Как долго уже? — воскликнула она и стала рвать на себе волосы.
Между тем я уже поднялась, но не решалась пройти мимо неё в квартиру. Но мне и не надо было этого делать. Она схватила меня непреклонно за плечи и толкала меня через коридор, пока мы не достигли моей комнаты. Дверь была открыта, а мой ноутбук стоял раскрытым на письменном столе. Разве я его не закрыла и как всегда не поставила на режим ожидания, когда уходила?
— Вот! — закричала мама и показала на компьютер. Я освободилась от её хватки и сделала шаг вперёд. Не веря своим глазам, я смотрела на экран. О нет… это была я… я в моём забеге и к тому же крупным планом… Когда мама научилась использовать ноутбук?
— Почему он включен? — спросила я в замешательстве. — Почему — я не понимаю…
— Давай не притворяйся глупой! Я захожу в твою комнату, потому что хотела занести твоё постиранное бельё, вижу, что компьютер ещё включен, хочу закрыть его — и потом, потом вижу это… — Мама опустилась, всхлипывая на мою кровать. — Ты прыгаешь с крыши! Ты бежишь по балконным перилам! Тонким, скользким…
— Они были не скользкие, и я могу хорошо держать равновесие…
— Люси, мне принести твои медицинские записи? Рассортированные в трёх толстых папках, три папки, а тебе только тринадцать!!!
— Мама, пожалуйста, не так громко. — Я зажала уши руками. — И перестань реветь.
— Боже дитя, ты хочешь себя убить? Папа сидит внизу, в своём подвале и смертельно бледен, почти так же бледен как его — да, как его клиенты! Он чуть не заплакал, когда я показала ему клип. Мы всегда думали, ты встречаешься с Сеппо и ребятами, и вы разговариваете и играете, но вместо этого — вместо этого ты вот чем занимаешься!
В первый момент я хотела сказать ей, что я, само собой разумеется, встречаюсь с ребятами, и мы занимаемся этим вместе. Что Сеппо всегда был рядом и присматривал за нами. Что вообще-то он научил меня всему этому. Но в фильме можно было видеть только меня. А не ребят. Я не могла предать их. Ни Сеппо, ни Сердана, ни Билли. Мы были одной командой.
— Это доставляет мне удовольствие, мама. Я чувствую себя при этом хорошо.
— Мне всё равно, — ревела она. Ей действительно нужно присоединиться к Леандеру. — Есть и другие вещи, когда можно чувствовать себя хорошо! Вещи, которыми не убьёшь себя! Ты когда-нибудь задумывалась, как это будет для нас, если вдруг перед дверью появиться полиция и скажет: Здравствуйте госпожа Моргенрот, мы нашли вашу дочь рядом с домом под снос. Она упала с крыши. Что мы должны тогда думать, а? Что?
— Что за вздор, мама, я до сих пор жива, и делая это, я ещё никогда серьёзно не была ранена. Ну ладно, окей, иногда, но я не погибла, и… я хочу этим заниматься, это часть меня и я буду продолжать.
— Нет. Нет, Люси, ты не будешь. — Мама прекратила плакать, поднялась и высморкалась, прежде чем посмотреть на меня. Ещё никогда она так не смотрела на меня, как она теперь сделала это. Вообще-то мама смотрела всегда мило, даже когда была злой. Как толстенький, пушистый плюшевый медвежонок, на которого невозможно злиться. Но теперь — теперь было по-другому. Теперь в её лице не было ничего милого.
— Ты не можешь запретить мне это!
— Нет, могу, я твоя мать и с этого дня запрещаю тебе делать это! Следующие два месяца ты будешь находиться под домашним арестом, а я буду здесь и следить за каждым твоим шагом, моя барышня, за каждым, слышишь! После школы ты будешь приходить сразу же домой, а затем и оставаться здесь. Я так же уже позвонила твоим учителям и предупредила их, чтобы они следили за тобой.