А я пролетела четыре метра. Если бы я могла использовать это в паркуре, то смогла бы превзойти всех. Даже Дэвида.
Глава 4
Блуждающие огоньки
— Говорю в последний раз «Нет»!
— Но мы можем, по крайней мере, попробовать, ведь один раз это сработало. Может, сработает и ещё раз…
— Люси Марлен Моргенрот, — прорычал Ленадер. — Если я говорю «нет», то имею в виду «нет». Это опасно. Это могло быть просто совпадением. Возможно, нам это только показалось.
— Я тебя больше не видела. Баста. И я летела. И я точно не вообразила себе этого. И если мы в паркуре…
— Хватит! — Леандер спрыгнул с письменного стола и встал со скрещенными руками и сверкающими глазами передо мной. — Этими силами нельзя злоупотреблять в человеческих целях. Забудь об этом.
На время я сдалась. Это был канун Рождества, а точнее утро сочельника, и я объяснила Леандеру, что это было что-то хорошее, дарить друг другу подарки. После того, как он в некоторой степени это понял, я пожелала, чтобы он позволил мне ещё раз полетать.
Но он от негодования чуть не взорвался. В этот момент я не могла убедить его. Но можно было не спешить. Я передвинула этот вопрос на более поздний срок, хотя пару попыток полетать было бы замечательным способом изгнать зияющую скуку каникул.
Я боялась выйти из своей комнаты, потому что мама с шести часов утра летала вихрем по квартире. Убиралась, забрасывала в стиральную машинку бельё и вешала его, пекла ужасные пряники, украшала ёлку и в целом распространяла действующую на нервы суету.
Папа незаметно смылся вниз в подвал, хотя не было доставлено никаких новых бабулек и дедулек. Но мама вернула его назад наверх, когда не прошло ещё и полчаса, потому что он «должен был ассистировать» ей. Это не было хорошей идеей, так как всегда что-то разбивалось, если мама и папа копошились вместе в доме. В этот раз это был хрустальный ангел для макушки ёлки.
— Фамильная ценность, — снова и снова жаловалось мама, когда подметала осколки.
Леандера совсем не смущала мамина уборка и декорация, и он каждые десять минут предпринимал длительный обход квартиры. Может, у него было скопление газов в животе от обеда.
— Я сойду с ума! — прогремел мамин голос в коридоре. — Херберт! Иди сюда! Это ты сделал?
— Что бы это ни было, моя дорогая: Я не виновен! — успокоил её папа нежно и терпеливо. Он говорил так, будто разговаривал с упрямым ребёнком.
— Но этого не может быть! Я не понимаю! Свечи опять потухли. На рождественском венке, на подоконнике, в ванной комнате…
— Почему у нас свечи стоят в ванной, не понимаю, Роза.
— Но ведь речь не об этом! — рявкнула мама. — Речь идёт о том, что не одна свечка не горит дольше, чем три минуты, а у меня скоро больше не останется спичек.
Леандер удовлетворённо кивнул и облокотился расслабленно на стенку.
— Значит это ты…, - пробормотала я.
— Да, — ответил Леандер и самодовольно улыбнулся. Мама и папа как раз находились опасно близко от моей двери и громко обменивались аргументами о большом, уродливом ангеле со свечой в руке, которого мама поставила рядом с зеркалом в прихожей.
— Может, здесь сквозняк задувает свечи? — размышляла мама. Она чуть не плакала.
— Я утеплил каждое окно и каждую дверь. Здесь нет сквозняков, — возразил папа, обидевшись. Если у папы и было хобби, то оно состояло в том, чтобы экономить энергию. Я верила ему на слово, что у нас в квартире не было сквозняка, что не имело значения, потому что даже в самый разгар зимы он выключал отопление на ночь, и не было никакой большой разницы в том, был ли сквозняк или нет. У меня так и так замерзали ноги.
— Независимо от сквозняков, которых не существует, я в любом случае уже много лет придерживаюсь мнения, что электрические гирлянды по сравнению с традиционными свечами имеют преимущества, которыми не следует пренебрегать. Особенно с точки зрения аспекта безопасности. — Разговаривал ли папа так же напыщенно, когда был ещё ребёнком?
— Ах, посмотри на него, господин Экология вдруг захотел электрические гирлянды! Это ведь абсолютно неромантично! — возмутилась мама.
— Я, однако, считаю неромантичным сгореть заживо. — Теперь и голос папы звучал язвительно, и мне это надоело — ссора в коридоре перед моей дверью и высокомерная усмешка Леандера. В конце концов, он сможет испортить нам всё Рождество. Я скользнула в мои ботинки, одела толстый, шерстяной свитер и пошла к двери.
— Нет, не ходи снова на улицу, Люси, пожалуйста… Там теперь ещё всё намного хуже…
— Тогда оставайся здесь, ты жалкий трус, — прошептала я и открыла дверь. Мама и папа повернулись вопросительно в мою сторону.