— Завтра мы будем здесь, на закате солнца, — бросил Гуртеирн через свое массивное плечо. — Если ваш отец захочет присоединиться к нам, рыбак, он должен пойти с нами. Если Баба Яга сможет исцелить воды, как она исцелила мой народ, подозреваю, что пройдет еще много времени, прежде чем мы снова окажемся в этих местах.
Глава 28
Оставшись на пляже наедине с Бекой, Маркус присел на большой камень. Это был долгий день, но он еще не был готов идти домой. Как бы то ни было, он должен был придумать, как объяснить предложение Короля Шелки своему отцу. Очевидно, ему придется начать с чего-то вроде: «Да, кстати, папа, Шелки существуют», и рассказывать дальше. Он не ждал этого с нетерпением. Он даже не был уверен, что хочет рассказать отцу об этом предложении.
— Ты как? — Тихо спросила Бека, садясь рядом с ним. Ее голос, казалось, гармонировал с шумом волн, бьющихся о берег, и криками ночных птиц, летящих к своим гнездам. Теперь, когда она снова была здорова, к ней вернулось ее обычное сияние, светлые волосы, которые он так любил, выбились из косы и падали мерцающей волной на спину.
Маркус покачал головой.
— Честно говоря, не знаю. Это был самый странный день в моей жизни. А теперь еще и это. — Он пристально смотрел на нее в почти полной темноте, ее прекрасное лицо казалось сверхъестественным из-за восходящей почти полной луны и слабого света от проезжающих машин на дороге наверху. — С тех пор как я встретил тебя, Бека, все стало гораздо интереснее.
Она поморщилась.
— Интереснее — это хорошо? Или интереснее, как в древнекитайском проклятии: «И жить вам в интересные времена»? (это английское выражение, которое считается переводом традиционного китайского проклятия. Хотя это выражение и кажется благословением, оно обычно употребляется с иронией и ясным намеком на то, что «неинтересные времена» мира и спокойствия больше способствуют улучшению жизни, чем интересные, которые, с исторической точки зрения, обычно включают беспорядок и конфликт. Несмотря на то, что оно настолько распространено в английском языке, что известно как «китайское проклятие», это высказывание является апокрифическим, и никогда не появлялся ни в одном китайском источнике. Наиболее вероятная связь с китайской культурой может быть выведена из анализа речей Джозефа Чемберлена конца XIX века, вероятно, ошибочно переданных и переработанных через его сына Остина Чемберлена. — прим. перев.)
Он печально улыбнулся ей.
— Думаю, немного и того и другого. — С минуту они сидели молча, и мужчина надеялся, что не обидел ее, но он не собирался лгать ей и притворяться, что это было легко для него. Маркус подозревал, что она не поверит, если он скажет, что это так.
— Так что же тебя сейчас беспокоит? — наконец спросила она. — Очевидно, что-то есть. Я бы хотела помочь, если смогу. — Она положила ладонь на его обнаженную руку, и тепло ее кожи, коснувшейся его, тронуло его больше, чем он мог сказать. Казалось, вся забота, и страсть между ними были сведены в один простой жест. Но сейчас он был не в том настроении, чтобы это оценить.
— Было достаточно плохо обнаружить, что на самом деле существуют такие вещи, как магия, русалки и Шелки, — сказал он. — Не уверен, что смогу смириться с тем, что мой отец станет одним из них.
Бека пристально посмотрела ему в глаза. Даже в почти полной темноте эти синие радужки были яркими и ясными, как сапфиры, способные видеть сквозь его поверхностные страхи до самой глубины души.
— Чего ты боишься больше? — спросила она. В ее голосе не было никакого осуждения. — Что он решит воспользоваться предложением Короля прожить жизнь Шелки? Или что он этого не сделает?
— Я потеряю его в любом случае, — сказал Маркус, горечь жгла его язык, словно кислота. — Химиотерапия перестала действовать, и врачи говорят, что больше ничего не могут сделать.
Он был удивлен, обнаружив, как глубоко его это волнует. Каким-то образом за те дни, что он провел на корабле, разделяя тесную каюту с отцом, которого, как ему казалось, он будет ненавидеть вечно, он смирился со своим гневом и обидой на этого человека. Они никогда не будут близки, и в их привязанности друг к другу всегда будет присутствовать элемент напряжения, но привязанность все же была. А теперь… это. Выбор между дьяволом и глубоким синим морем.
— Я не могу сказать тебе, что выбрать, — сказала Бека, обняв его и положив голову ему на плечо, так что они оба сидели лицом к изменчивому морю. — Но тебе стоит подумать вот о чем: океан уже в крови твоего отца. Возможно, он предпочел бы жизнь в стихии, которую любит, перспективе медленной смерти на суше.