Но не Кешу. Сузив глаза, в которых бушевал гнев, он в очередной раз представил себе во всех подробностях богато украшенную и со вкусом обставленную подводную комнату, вместо того вида, что открывался перед ним, предрассветного неба и неспокойных волн. Она больше походила на сад, чем на тронную залу, кусты ламинарии доходили до высоких потолков, окруженные цветущими морскими анемонами, разнообразных оттенков малинового, оранжевого и сверкающе-переливающегося розового. Перламутровые стулья были расставлены по всей комнате, где придворные плавали или сидели, или просто держались на плаву, их веселые голоса эхом отражались от резных каменных стен.
Кеш гордо стоял рядом со своим младшим братом, Тайрусом, и их шестью сестрами, одна краше другой. Их черные волосы и дымчатые глаза демонстрировали очевидную связь друг с другом и с Королем, который уже начал седеть и был уже не таким быстрым, как в молодости, но все таким же сильным, как взрослый самец тюленя. Он непринужденно сидел на троне, инкрустированном сверкающими камнями и золотом, полученными из сотен затонувших кораблей; символично не только для его положения, но также и власти Шелки под водой.
Чувствительные губы Кеша изогнулись в едва заметную улыбку, его отец — наконец-то, наконец-то, наконец-то — объявил своего официального наследника, который займет трон в течение года. Но на смену радости пришло замешательство, а потом и ярость, от которой кипела кровь, когда он услышал имя, которое выскользнуло, как крошечная острозубая рыбка меж губ отца. Тайрус. Не Кеш. Тайрус.
Это какая-то ошибка.
— Отец, — сказал он довольно спокойно. — Я ведь старший сын. Ты, конечно, имел в виду, что я буду наследником. Я так долго ждал. Так терпеливо. Я ведь мог убить тебя несколько лет назад, пока ты спал или охотился, или погружался в неизведанные глубины. Но вместо этого я ждал этого дня. И где же моя награда за терпение?
Король Гуртеирн посмотрел на него с каменным выражением на своем хищном лице, лишь в глубине его глубоко посаженных глаз закралось что-то, похожее на грусть.
— Я сказал именно то, что имел в виду, как всегда. Твой брат займет трон, и я могу на него положиться, зная, что он сделает все для своего народа. Этот титул несет в себе не только величие, Кеш. По своей сути — это обязательство по обеспечению нашего народа всем необходимым. А твое поведение за многие, многие годы заставило меня понять, что ты никогда не поставишь интересы других превыше своих. — Его отец вздохнул, печаль и разочарование закрутились в воде, как чернила из раненого кальмара. — Прости. Я знаю, как сильно ты этого желал. Но не бывать этому.
Если бы местность, где они находились, была менее водянистая, то гнев Кеша раскалил бы воздух. А так, он процедил сквозь сжатые зубы, пытаясь игнорировать взбудораженное бормотание вокруг него.
— Но отец, я всю жизнь готовился к этой роли. Ты сам учил меня всем королевским премудростям, чтобы однажды я смог принять твою мантию. Я не понимаю.
Гуртеирн, подобравшись, бросил свои едкие слова в тихие и чистые воды, окружающие их:
— Сын мой, ты знаешь, что я люблю тебя так же, как и всех своих детей. Но твоя разгульная жизнь и равнодушие к своим подданным не раз являлись темами наших с тобой разговоров. Да, я пытался научить тебя, как быть правителем, но ты выучил только то, что тебе понравилось — ведение войн, внешний лоск и придворные церемонии. Но не действительно необходимые навыки для короля: принятие мудрых решений, планирование будущего, забота о других, умение владеть собой. А ведь они тоже являются теми умениями, необходимыми для правителя, а ты решил не обращать на них внимание. Ты сделал свой выбор еще задолго до того, как я принял это болезненное решение. Я ждал много лет, в надежде на то, что ты докажешь, что я ошибался, что ты повзрослеешь и станешь более мудрым и добрым Шелки. Но я продолжал стареть на этом, не умеющем прощать, троне, ожидая изменений, которые, очевидно, никогда не произойдут.
Король поднялся, и весь двор замолчал. Даже дыхание не поколебало эти кристально чистые воды.
— Все решено, — произнес Гуртеирн. — Твой брат наследует трон. И ты склонишь свою голову перед ним, своим повелителем, как склонял ее передо мной. Или можешь покинуть это королевство и найти себе новый дом. Это единственный выбор, что ты себе оставил.
Его отец тяжело опустился на трон, как будто вся тяжесть океана неожиданно опустилась на его широкие плечи.