Бека вздохнула.
— Нет, я имею в виду это, — она махнула рукой вокруг себя, обозначая автобус, и все, что он собой олицетворяет. — Может, я просто не создана, чтобы быть Бабой Ягой.
Чуи так резко сел, что стая птиц сорвалась с ближайшего дерева. Их возмущенные крики обрушились на них, как осенние листья, когда они улетали.
— О чем ты, черт побери, говоришь? — воскликнул он, глядя на нее. — Ты — Баба Яга, и здесь нет никаких «создана» или «не создана». Бренна выбрала тебя и выучила, точка.
Его выразительные карие глаза были полны заботы.
— Может, тебе выпить Живой и Мертвой воды. Похоже, тебе нужно взбодриться.
Бека стряхнула грязь с босой ступни.
— А разве никто никогда не ошибался с выбором? — спросила она. — За всю историю существования Баб Яг, разве никто не выбирал не ту девочку в качестве преемницы? Потому что, должна сказать тебе, Чуи, я практически уверена, что Бренна совершила ошибку, выбрав меня. Я просто недостаточно хороша.
— Не припомню, чтобы слышал что-нибудь подобное, — задумчиво произнес Чуи. — За все время бывали довольно странные Бабы, но черт, странность, это практически должностная обязанность для вас. И Бренна, очевидно, считала, что ты достаточно хороша, или она не оставила бы тебя отвечать за треть этой полной предрассудков страны.
— Ха, — Бека тряхнула головой. — Бренна оставалась для моего обучения гораздо дольше, чем большинство Баб. Барбара сказала мне, что ее наставница отослала ее, когда ей было девятнадцать. А мне было почти двадцать восемь, прежде чем Бренна ушла, и то только после того, как Королева Иноземья приказала ей уйти, а так она все еще была бы здесь.
Чуи поднял голову, задумчиво глядя на нее.
— А тебе не приходило в голову, что нежелание Бренны уходить, было больше связано с ней, чем с тобой и нехваткой твоих навыков? В конце концов, даже она признала, что ты чрезвычайно сильная ведьма.
— Сильная, да, — уныло сказала Бека. — Старательная и мудрая, не особо.
Пес снова фыркнул на этот раз без пиротехнических эффектов.
— Блин, утопив одну подводную лодку, потом последующие десять лет проведешь в самокопании. Я думаю, Бренна была слишком строга с тобой. И теперь, когда ее здесь нет, ты приняла руководство на себя. Будь немного проще, лады?
Бека сцепила руки на коленях, опустив на них взгляд, вместо того, чтобы смотреть на собеседника.
— На самом деле, я подумываю стать гораздо проще, Чуи. Например, просто все это бросить.
У Чуи отпала челюсть.
— Что? Ты не можешь просто все бросить и перестать быть Бабой Ягой!
— Вообще-то могу, — тихо сказала Бека. — Изменения не окончательны, если Баба не принимала Живую и Мертвую воду в течение двадцати пяти лет. А этого пока не произошло до моего тридцатого дня рождения, который будет через пару месяцев. Если я перестану ее пить сейчас, мои особые способности пойдут на спад, и я начну стареть, как и все остальные. Я снова стану обычным Человеком.
— За каким дьяволом тебе это понадобилось? — рыкнул Чуи. — Ты ведь сейчас настолько больше, чем это. И люди на тебя рассчитывают. Миру нужны Бабы, их и так слишком мало.
— По многим причинам, — ответила Бека. Она пыталась сосредоточиться на шуме волн, который всегда ее успокаивал, но сегодня, похоже, они потеряли свою магию.
— Мне кажется, что у меня не получается быть хорошей Бабой. Мне не удалось даже на чуть-чуть продвинуться в решении проблемы Шелки и Морского народа. А как только становишься Бабой навсегда … ну, ты же знаешь, у Баб не может быть своих детей. Иногда я думаю, что мне этого захочется.
Чуи положил свою большую голову ей на бедро.
— По этой проблеме с водой ты работаешь всего пару дней, слишком рано говорить о неудаче. Кроме того, ты что правду хочешь отказаться от магии?
Она ничего не ответила. Если бы она знала ответ, то уже давным-давно приняла бы решение. Он вздохнул, распространяя запах его любимых косточек, и нежно потерся мордой о ее ногу.
— Я не могу сказать, как тебе поступить, Бека. Я могу сказать тебе только, что я очень расстроюсь, если ты перестанешь быть моей Бабой. Я вроде как привык к тебе.
Бека сморгнула слёзы от накативших эмоций.
— Спасибо, Чуи. Это очень мило.
Он немного помолчал, а потом спросил:
— А знаешь, что действительно мило? Сморы, вот что. — Он посмотрел на нее своим самым невинным взглядом. — Просто к слову пришлось.
* * *
Из-за свинцово-серых туч, проносившихся по багровому небу, восходящее Солнце казалось тусклым и болезненным. Беспокойные волны били о борт лодки, покрытый моллюсками, Маркус стоял на левом борту с той стороны, где лодка была привязана к причалу, и совершенно не реагировал на накрапывающий дождь.