— Ох, ох, — сказал он.
— Что? — Бека оглянулась через плечо, гадая, не пробралось ли что-нибудь сквозь защиту хижины-автобуса. В последнее время она пренебрегала своей защитной магией, как впрочем, и всем остальным, что происходило вокруг.
— Я в это не верю, — отчеканил Чуи. — Ты влюбилась в него.
Это стерло усмешку с ее лица.
— Я что? Не говори глупостей.
— Так и есть, — настаивал дракон. — Ты наконец-то влюбилась. Сейчас самое подходящее время.
— Ты опять съел мой шалфей? — спросила Бека. — Потому что у тебя явно галлюцинации.
— Думай, что хочешь, — сказал Чуи. — Я видел тебя — ты танцевала. Это классический симптом. Ты влюблена.
— Быть этого не может, — пробормотала Бека. — Он Человек. Смертный, которому не нравится все, за что я борюсь и отстаиваю.
Чуи пожал плечами, опрокинув при этом стул.
— Уж лучше он, чем этот проклятый принц Шелки. И к тому же, откуда ты знаешь наверняка. С Барбарой же сработало. Она и ее шериф поселились вместе, и она вполне счастлива. Теперь она обучает молодых Баб, чтобы те в будущем стали полноценными Бабами Ягами. Если это может случиться с ней, то почему с тобой не может?
«Потому что я не Барбара», — подумала Бека. И Лиам, возможно, научился справляться с тем фактом, что женщина, которую он любит, была могущественной ведьмой, вышедшей прямо из русских сказок, но почему-то она не могла себе представить, что Маркус сможет принять ее способности так же хорошо.
— Все это неважно, — твердо заявила она. — Ты ошибаешься. Я не влюблена в Маркуса. И вообще ни в кого не влюблена. У меня просто было хорошее настроение. Которое ты только что испортил, спасибо большое.
Она подошла к холодильнику и смотрела на него до тех пор, пока он не предложил ей приятно охлажденную бутылку Совиньон Блан. Затем она сняла со стены пару своих любимых ножей и принялась точить их, пока они практически не засветились.
Чуи очень благоразумно постарался скрыться.
* * *
Маркус был поражен. Ему пришлось побороть желание встать еще прямее и отдать честь.
Бека выглядела потрясающе.
В медленно сгущающихся сумерках летнего вечера было что-то прекрасное и волшебное в ее платье. Как и было обещано, декольте было довольно-таки низким, подчеркивая ее великолепные женские изгибы. Укороченные рукава заканчивались широкими шелковыми лентами, которые были одного цвета со вставками на юбке внизу и, казалось, струились вокруг нее, как будто платье было живым существом. Длина юбки создавала иллюзию скромности, пока она не сделала шаг вперед, и ткань раздвинулась и закружилась, открывая взору длинные стройные ноги.
Сама ткань представляла собой акварельный водоворот желтого, золотого и янтарного цветов, которым он даже не знал названия, словно восход солнца в туманный день. Цвета прекрасно оттеняли великолепный блестящий водопад ее светлых волос, которые свободно струились по плечам и спускались по спине. Единственным украшением на ней было простое золотое ожерелье в форме дракона и такие же серьги, которые он заметил в первый день, когда увидел ее. Тогда он думал, что она была каким-то чудесным морским созданием. Теперь он считал ее богиней. Слишком хороша для такого простого смертного, как он, — но, черт возьми, неужели не круто будет хвалиться ею?
— Ты пялишься, — произнесла Бека, между бровей залегла хмурая складка. — Не слишком? Я могу переодеться.
— Даже не думай, — выдохнул Маркус. — Ты выглядишь умопомрачительно. Я просто пытался понять, не стоит ли брать с людей плату за то, что они просто находятся рядом с тобой на пляже.
— Оу. Спасибо, наверное.
Впервые, с тех пор, как он встретил ее, Бека не нашла, что ответить. Если бы он не знал ее лучше, то сказал бы, что она беспокоилась о том, что он думает. Но это была Бека, и было ясно, что это не так.
— Ну что, пойдем? — спросил он, указывая на свой джип. — Мне жаль, что у меня нет кареты, которая соответствовала бы этому платью, но я не ожидал увидеть Золушку.
Бека рассмеялась и погладила Чуи по голове, прежде чем направиться к машине.
— Я больше похожа на фею-крестную, чем на Золушку, но все в порядке — я все равно сегодня не в настроении для прекрасного принца.
«Выкуси, симпатичный ирландский серфер». Маркус почувствовал, как непривычная струйка счастья закружилась вокруг его сердца, словно платье Беки закружилось и потекло по земле. Ее рука была теплой, когда он помог ей сесть на пассажирское сиденье.
— Это хорошо, — сказал он. — Потому что я не прекрасный принц. Но я сделаю все возможное, чтобы быть менее раздражительным, чем обычно.