Однако, в наши дни, оставалось несколько естественных входов, строго охраняемых тщательно подобранными защитниками Королевы, и дверные проемы, которые существовали в каждом путешествующем доме Бабы Яги.
— Пора, Бека, — сказал Чуи. — Ты же не хочешь заставлять Королеву ждать.
Боже упаси.
Бека глубоко вздохнула и приложила ладонь к двери ровно на три дюйма выше хрустальной ручки и на два дюйма левее. Затем послала тщательно отмеренный импульс энергии в живую матрицу врат; своего рода энергетический эквивалент тайного стука — два длинных, три коротких, два длинных. Дверь распахнулась, открыв сверкающую завесу мистического света, словно тысячи светлячков метались и светились в вихре постоянно меняющегося движения.
У нее сложилась четкая мысленная картина того, куда она хотела попасть: Тир-фо Туинн, подводная часть царства Королевы, куда ее подданные могли с комфортом наведываться. Затем она подобрала юбки, собралась с духом и сделала один гигантский шаг вперед.
* * *
Клубящийся серый туман окутал Беку, как только она переступила порог. Крошечные мерцающие фиолетовые и золотые огоньки порхали и летали вокруг нее, наконец, образуя мерцающую дорожку, которая вела вперед, в глубины Иноземья. С каждым шагом сквозь кажущийся бесконечным туман раздавался слабый музыкальный перезвон, становившийся все громче по мере того, как она двигалась в том направлении, куда должна была идти.
По обе стороны тропинки медленно появились растения — ярко-желтые астры, маргаритки и тюльпаны, все они росли выше ее головы. Мягко покачивающиеся папоротники с оборками терлись зелеными краями о сверкающие эбеновые деревья, задрапированные свисающими виноградными лозами, украшенными драгоценными камнями, а иногда и изумрудными ящерицами, чьи хвосты были заостренными и острыми, как мечи Беки.
Звонкий смех эхом разносился со стороны замка, и Бека пожалела, что не может пойти и посмотреть, как хорошо одетые придворные играют в крокет на прекрасной лужайке, окружавшей ее бесконечные каменные стены и доходившие до неба шпили. К сожалению, ее путь вел в другом направлении.
Место назначения в конце ее короткого путешествия выглядело, как огромная пещера на краю подземного моря. Он был освещен тысячами фосфоресцирующих кристаллических кластеров, которые росли из стен и высокого потолка, некоторые были такими же крошечными, как ее мизинец, а другие больше, чем ее голова. Их жуткое голубовато-белое сияние делало плещущуюся у берега воду темной и таинственной и отбрасывало призрачные тени на лица собравшихся.
Королева Морского народа стояла в своем человеческом обличье на блестящем черном песке пляжа вместе с Королем Шелки и хорошо одетым мужчиной, судя по сходству, одним из его многочисленных детей. Бека осмотрелась, но не увидела Кеша, ни рядом с несколькими представителями Морского народа и Шелки, принявшими двуногую форму как их правители, ни среди тех, кто сохранил свои естественные формы и плавал рядом в миниатюрном океане.
На слегка приподнятом пятачке земли у берега Высочайшая Королева и ее супруг сидели на богато украшенных скамьях. Если бы у них были бы подлокотники и спинки, их можно было бы назвать даже тронами. Скамьи были сделаны из абсолютно белых костей какого-то гигантского подводного существа, каждый дюйм которого был украшен замысловатыми росписями и жемчугом, раковинами и драгоценными камнями, мерцавшими в тусклом и приглушенном свете пещеры. Королева сидела на роскошной пурпурной шелковой подушке, положив ноги на такую же тахту. Король презирал такое баловство и сидел прямо на неподатливой поверхности скамьи, развалившись так, словно это было самое удобное место во дворце.
Король выглядел могучим и внушительным — его смуглый красивый образ оттенялся черным бархатом и шелками, сильный нос и изогнутые брови добавляли ему достоинства и изящества. Едва заметный намек на улыбку приветствовал появление Беки.
Королева была столь же светлой, как Король темным. Длинные серебристо-белые волосы были собраны в сложную систему косичек на ее лебединой шее и переплетены с прядями тонкого жемчуга и серебряными цепочками, усыпанными бриллиантами. Мягкий розовый шелк, цвета первого румянца младенца, тек жидкими слоями, чтобы задрапировать ее высокую, стройную фигуру, и целовал кончики ее белых пальцев с заостренными краями, с которых капало нежное кружево. Высокие скулы и бледная полупрозрачная кожа делали ее изящной и хрупкой, как фарфоровая чашка. Но Бека знала лучше, что кроется за всем этим.