Тофер смеялся над историей Майи о ее старой соседке в Сан-Франциско, у которой было восемь длиннохвостых попугаев и которая заставила Майю нянчиться с ними за нее.
Эмили раздраженно смотрела на них всех.
Если Майю было так просто полюбить, то почему они раньше не давали ей шанса? Для чего были все эти разговоры, что Эмили должна избегать Майю? Ей действительно нужно было сбежать, чтобы они отнеслись к ее жизни серьезно?
- О, я забыл упомянуть, - сказал отец Эмили, когда всем принесли заказ.
Я снова забронировал домик в Даке на День благодарения.
- О, замечательно, - засияла миссис Филдс.
- Тот же самый дом?
- Тот же, - мистер Филдс ткнул вилкой молодую морковку.
- Где находится Дак? - спросила Майя.
Эмили ковырялась вилкой в картофельном пюре.
- Это небольшой пляжный городок на островах Аутер Бенкс Северной Каролины.
Мы на каждый День Благодарения снимаем там домик.
Вода все еще достаточно теплая, чтобы плавать, если есть гидрокостюм.
- Может, Майя хотела бы с нами поехать? - спросила Миссис Филдс, вытирая губы салфеткой.
- Ты же всегда приглашаешь подружек.
Эмили разинула рот от изумления.
Она приглашала скорее парня, - в прошлом году позвала Бена.
Кэролин взяла Тофера.
Майя прижала ладонь к груди.
- Ну… да! Звучит здорово!
Было такое чувство, будто стены с фальшивыми декорациями надвигались на нее.
Эмили потянула воротник рубашки, а затем встала.
Без объяснений она обогнула группу официантов, одетых как персонажи из "Богемы".
Неуклюже дойдя до умывальника, она прислонилась к стене с мозаикой и закрыла глаза.
Дверь туалета открылась.
Эмили увидела туфли от Mary Janes с квадратными носами под дверью кабинки.
- Эмили, - мягко позвала Майя.
Эмили глянула через трещину в металлической двери.
У Майи была ее вязанная крючком сумка, висящая через грудь, и ее сжатые губы выдавали беспокойство.
- С тобой все нормально? - спросила Майя.
- Я просто чувствую небольшую слабость, - пробормотала Эмили, неловко краснея и идя к раковине.
Она стояла спиной к Майе, неподвижная и напряженная.
Если бы Майя дотронулась до нее прямо сейчас, подумала Эмили, она бы точно взорвалась.
Майя потянулась к ней, но отскочила, будто почувствовав напряжение Эмили.
- Разве не мило, что твои родители пригласили меня в Дак с Вами? Это будет так весело!
Эмили накачала целую гору пенистого мыла в ладони.
Когда они ездили в Дак, Эмили и Кэролайн всегда проводили по крайней мере три часа в океане каждый день, катаясь на досках.
Потом они смотрели мульт-марафоны по кабельному, перекусывали и снова лезли в воду.
Она знала, что Майе это не понравится.
Эмили повернулась, чтобы взглянуть на нее.
- Это все как-то… странно.
Я имею в виду, что всего лишь неделю назад мои родители меня ненавидели.
А теперь они меня любят.
Они пытаются подкупить меня, тайно пригласив тебя на обед, а потом пригласив тебя с нами на отдых.
Майя нахмурилась.
- И что, это плохо?
- Ну, да, - выпалила Эмили.
- Или нет.
Конечно нет.
Все шло неправильно.
Она прокашлялась и встретилась в зеркале взглядом с Майей.
- Майя, если бы ты могла быть какой-нибудь сладостью, чем бы ты была?
Майя коснулась края позолоченной коробки салфеток, которая стояла посередине туалетной комнаты.
- Что?
- В смысле… ты была бы жвачкой Mike & Ike? Или ирисками Laffy Taffy? Батончиком Snickers? Чем?
Майя уставилась на нее.
- Ты напилась?
Эмили изучала отражение Майи в зеркале.
У нее была сверкающая кожа цвета меда.
Ее блеск для губ со вкусом ежевики мерцал.
Эмили влюбилась в Майю с первого взгляда, и ее родители прилагали огромные усилия, чтобы принять Майю.
В чем тогда ее проблема? Почему когда бы Эмили ни пыталась думать о поцелуях с Майей, она вместо этого представляла Тристу?
Майя прислонилась к раковине.
- Эмили, кажется, я знаю, что происходит.
Эмили быстро отвела взгляд, пытаясь не покраснеть.
- Нет, не знаешь.
Взгляд Майи смягчился.
- Это все сязано с твоей подругой Ханной, не так ли? С этим несчастным случаем? Ты была там, да? Я слышала, что человек, который сбил ее, преследовал ее.
Холщовая сумка Banana Republic Эмили выскользнула из ее рук и с грохотом упала на плиточный пол.
- Где ты об этом слышала? - прошептала она.
Майя испуганно отстранилась.
- Я... я не знаю.
Не помню.
Она смотрела озадаченно.
- Ты можешь поговорить со мной, Эм.
Мы можем все друг другу рассказать, да?
Прошли три долгих такта песни Гершвина, которая звучала из динамиков.
Эмили подумала о сообщении, которое прислала Э, когда ее три подруги встречались с офицером Уилденом на прошлой неделе: "Если Вы КОМУ-ЛИБО расскажете обо мне, вы пожалеете".
- Никто не преследовал Ханну, - прошептала она.
- Это был несчастный случай.
Конец истории.
Майя провела руками по керамической раковине.
- Наверное, я пойду обратно за столик.
Увидимся снаружи.
Она медленно вышла из туалета.
Эмили услышала, как за Майей захлопнулась дверь.
Песня в динамиках переключилась на что-то из арии "Аида".
Эмили села возле зеркала, щелкая сумкой на коленях.
Никто никому ничего не говорил, сказала она сама себе.
Кроме нас никто ничего не знает.
И никто ничего не расскажет об Э.
Внезапно Эмили заметила свернутую записку в своей открытой сумке.
На ней круглыми розовыми буквами было написано ее имя.
Эмили открыла ее.
Это была форма членства для РДЛГ — группы Родители и Друзья Лесбиянок и Геев.
Кто-то заполнил информацию о родителях Эмили.
Внизу был знакомый остроконечный почерк.
"Счастливый выходной день, Эм. Ты должна собой гордиться. Теперь, когда твои родители оживлены звуками любви и принятия, был бы такой позор, если бы что-то произошло с их маленькой лесбиянкой.
Так что держи язык за зубами, и они тебя не потеряют. Э".
Дверь туалета все еще шаталась после того, как вышла Майя.
Эмили снова посмотрела на записку, и ее руки дрожали.
Внезапно знакомый аромат заполнил воздух.
Пахло как…
Эмили нахмурилась и снова принюхалась.
Наконец Эмили поднесла записку прямо к своему носу.
Когда она вдохнула, у нее внутри все окаменело.
Этот запах Эмили узнала бы где угодно.
Это был обольстительный аромат банановой жвачки Майи.
22
ЕСЛИ БЫ СТЕНЫ ОТЕЛЯ МОГЛИ ГОВОРИТЬ…
В четверг вечером, после обеда в "Smith & Wollensky", высококлассном манхэттенском стейк-хаусе, в котором часто бывал ее отец, Спенсер шла за своей семьей по покрытому серыми коврами холлу отеля Дабл Ю.
Глянцевые черно-белые фотографии Энни Лейбовиц висели рядов вдоль коридора, а воздух пах смесью ванили и новых полотенец.
Её мать говорила по телефону.
- Нет, она точно победит,- бормотала она.
- Почему бы нам просто не заказать это сейчас. Она сделала паузу, будто человек на другом конце линии говорил что-то очень важное.
- Хорошо.
Я поговорю с вами завтра.
Она закрыла свой телефон.
Спенсер съежилась в своем новом темно-сером костюме Armani Exchange, — она надела деловой костюм на обед, чтобы соответствовать статусу финалиста.
Ей было интересно, с кем её мать говорила по телефону.