Глава 6
На следующее утро у меня болело все.
Каждая отвыкшая от физической нагрузки мышца, каждая пострадавшая вчера связка. Казалось, что даже каждый волосок вопит о желании остаться в кровати и тихонечко помереть. Но я собрала себя в кулак и, кряхтя, как страдающий ревматизмом дед, поплелась в душ.
Душ не особо помог, так что в столовую я поплелась, едва переставляя конечности и предусмотрительно выйдя заранее.
Сейчас я была благодарна Рену за то, что на эту неделю он отменил наши утренние индивидуальные занятия. А ведь я тогда еще обиделась, мол, нечего из меня делать слабую женщину, не способную справиться с банальным ранним подъемом. Ведь я уже достаточно сделала, чтобы избавить себя от такого отношения. Но темный эльф был неумолим. Так что теперь я спокойно ползла в столовую, радуясь этой небольшой поблажке.
Мой героический поход, наконец, увенчался успехом, и я плюхнулась за пустующий стол, на который с трудом водрузила тяжелый для меня сейчас поднос с полезным завтраком.
В столовой в такую рань уныло ковыряли тарелки всего лишь еще несколько адептов, так что я не торопясь поглощала пищу и перечитывала прихваченный с собой свой конспект с выдержками по всем известным случаям проклятий и редкими упоминаниями от их излечивания. Тетрадь была старательно замаскирована под дамский роман, так что быть замеченной за изучением запретной темя я не боялась.
Пока информации было немного, но уже сейчас можно было сделать несколько выводов.
Проклятия могли накладывать и снимать лишь маги-универсалы и артефакты, ими созданные. При этом что накладывание, что снятие проклятия, ровно, как и создание таких артефактов, отнимало очень много энергии, как магической, так и жизненных сил мага. Поэтому даже во времена беспечного существования универсалов к проклятиям прибегали очень редко.
Где же серебристоволосый темный смог отыскать свое? Все мои попытки узнать эту важную информацию пока не увенчались успехом, но я не теряла надежды.
Вывела вполне логичную закономерность, что чем сильнее был маг, создавший проклятие, тем глубже и сложнее оно было. Отсюда напрашивался вывод, что снять проклятие сможет маг, не слабее того, кто его наложил.
Помимо этого, быстро определила, что нет каких-то стандартных или повторяющихся проклятий. Каждое было плодом индивидуального творчества, а, соответственно, универсального рецепта снятия проклятия тоже не было.
Недавно, сравнивая истории таких же пострадавших, как и эльф, я выявила, что проклятия легче накладывать и снимать, когда объект находится в эмоционально ослабленном либо расслабленном состоянии. Обычно это были стресс или отчаяние, но я нашла одно упоминание, где девушка-универсал смогла проклясть своего насильника, когда тот лежал умиротворенный после ночи утех.
Успев вполне неплохо изучить синеглазого красавца, я была уверена, что последний вариант точно не про него, а пострадал он явно в трагичный для него и без проклятия момент.
Пока не густо, но уже хоть что-то.
Зацепилась взглядом за записанную впопыхах цитату из чьего-то дневника:
«Он смог вытянуть из дедушки проклятие, но, увы, переоценил свои силы и сам погиб».
Интересно, что бы это означало? Погиб, потому что обессилил? Или потому что исчерпал собственные жизненные силы и иссушил себя? И что значит «вытянул»? Маги-целители во время лечения не вытягивают болезни, а разрушают то, что эту болезнь вызывает, сращивают раны или заполняют энергией там, где чего-то не хватает.
Эх, информации мало, очень мало. Но, как сказал вчера Ролан Грань, настоящий жемчуг никогда не плавает на поверхности в легкой доступности, так что буду искать дальше.
Заметив, что в столовой адептов постепенно становится все больше, а время до начала пары стремительно утекает, быстренько допила остатки чая и, уже не так быстренько, покинула помещение.
Первой парой, как и вчера, стояло искусство ведения магического боя у Ролана Грань.
Сегодня я доползла до нужной аудитории самой последней, чудом не опоздав, так что повторения неловкой ситуации удалось избежать.
Едва я переступила порог, уже отчетливо представляя, как смогу сесть на стул и блаженно вытянуть ноги, как в моей голове раздался голос: