Надеюсь, этот дракон появится и во сне. Такой красивый, яркий.
Волны стали сильнее, и на лицо упала тень.
Открывать глаза, чтобы посмотреть на то, что потревожило мой покой не хотелось.
В то, что меня найдут и спасут, уже не верилось.
Что-то плавно потянуло меня из воды.
А может, это снова игра воображения.
Глаза открывать все так же не хотелось.
Чьи-то теплые руки бережно обхватили мое тело.
Какой-то едва уловимый знакомый запах приятно защекотал обоняние. Я вдохнула поглубже и тут же закашлялась, отчего острой болью вспыхнула грудь.
Не хочу больше боли, хочу обратно в спокойную умиротворенность.
– Тише, малышка, тише, – кто-то очень ласково поцеловал меня в висок. – Скоро все закончится.
Да, хорошо бы.
Приступ кашля закончился.
Я снова стала уплывать в сон, наполненный теплом и запахом морозной свежести.
– Нет, не смей засыпать, – наполненный паникой хриплый голос вновь выдернул меня из сладких объятий Морфея. – Девочка моя, посмотри на меня. Джози!
Наверное, именно мое имя все же заставило меня открыть глаза.
– Рен? – слабо выдохнула я, не веря своим глазам. – Рен, это действительно ты?
– Да, Джози, это я. Теперь все позади.
Я всхлипнула, все еще не веря в реальность происходящего.
Нехотя оторвала взгляд от синих глаз и медленно повернула голову.
Дракон оказался не галлюцинацией. Именно на его спине мы сейчас и сидели, а вокруг простирался бескрайний океан, сливающийся своей голубизной с чистым небом.
Протянула дрожащую руку и погладила теплую чешую. С вялым удивлением отметила, что полет есть, а ветра, должного сопровождать его, нет.
Еще раз всхлипнула, не смея поверить, что меня все же нашли и спасли.
Что-то внутри резко отпустило, словно лопнула натянутая до предела резинка, и я позорно разревелась.
– Ты, ты… Я ждала, я ты все не шел, – глотая слезы и пытаясь непослушными пальцами уцепиться за неизменный черный свитер, шептала я. – Никто не шел! А я надеялась, но я сама смогла. Было так больно, – мысли путались, и я бессвязно выплескивала все, что накопилось. – Он меня жег огнем, а там кровь, а энергии больше нет!
Я понимала, что скатываюсь в истерику, но ничего не могла поделать.
– И волосы, их если вырвать, то дыры образуются, так больно. А пещера холодная, я так замерзла. Когда темно и холодно, гораздо больнее. И очень страшно. Но я смогла подняться, по стене этой пещеры подняться. А ведь я не знала, что там выход будет. Я была готова умереть, лишь бы больше не чувствовать боли и холода. Но я не отдала ему энергию, нет-нет, я терпела. А энергии больше нет, татуировка, он сделал мне татуировку.
На каждый мой всхлип Рен вздрагивал и прижимал меня еще крепче, не перебивая и даже не пытаясь успокоить.
– Я думала, что меня бросили, ведь нет человека, нет проблем. А он сказал, что я последняя, и дети… Дети!
Я уставилась на эльфа. Истерика отступила также внезапно, как и началась. Попыталась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но вновь зашлась в кашле, отчего ребра напомнили о своем плачевном состоянии.
– Тшш, – меня, едва касаясь, погладили по голове. – О ком ты говоришь?
Стараясь не сильно отвлекаться на вспыхивающие в голове картинки, принялась рассказывать все, о чем мне поведал Ролан Грань.
По ходу моего рассказа глаза Рена темнели, не предвещая ничего хорошего. Под конец даже дракон под нами утробно зарычал, выражая свою злость.
Высказавшись и более-менее успокоившись, я начала чувствовать холод, еще и боль постепенно захватывала возвращающее чувствительность тело.
Чтобы хоть как-то хотя бы согреться, я подсунула сводимые судорогой руки под свитер де Эксилира, чувствуя обжигающий жар его тела местами не обожженной кожи.
Эльф напрягся, но ничего не сказал, лишь удобнее устроил меня у себя на коленях.
Боль становилась все сильнее. Адреналин спал и уже ничего не помогало отстраниться от нее. На глаза навернулись слезы.