– Все, девушки, – Ардаэн устало потянулся, с удовлетворением меня оглядывая своими уже не так ярко светящимися зеленью глазами. – Основные повреждения я исцелил, остались лишь синяки, но мне нужно немного передохнуть. Пойду организую нам легкий ужин, а вы пока можете освежиться.
Я с удовольствием вытянулась, чувствуя, что ничего больше не болит, лишь немного неприятно стягивает мышцы, но это такая ерунда. Медленно села и спустила ноги с кровати. В голове немного шумело, но в целом самочувствие было вполне сносным. Аккуратно попыталась встать, но неожиданно ноги предательски подогнулись, и я плюхнулась обратно на кровать. Стало обидно.
Эльфийка тихо рассмеялась.
– Джо, твой организм сильно истощен. Пройдет не один день, прежде чем ты сможешь уверенно стоять на ногах, не говоря уже о большем.
В итоге с помощью Делли я все же добралась до ванны. К тому моменту, как она меня туда усадила, я вся вспотела, дышала так, словно только что пробежала марафон после лет так десяти активного курения, и уже никаких водных процедур не хотелось. Представила, как буду доползать до туалета в таком состоянии и тяжко вздохнула.
Эльфийка посмеивалась над моим пыхтением, но старательно подбадривала, так что плюнуть на все и улечься на мягком ковре на полу я не смогла.
Вопреки моим мыслям, теплая вода бальзамом полилась на тело. От и так уже безвозвратно испорченного белья было решено избавиться, просто разрезав застывшую коркой ткань, потому что иначе оно не снималось.
Делли пришлось несколько раз обтирать меня мочалкой, чтобы смыть толстый слой глины. А уж сколько времени она возилась с моими длинными волосами, пока они не показали свой цвет, разнообразивая седину редкими темными прядями.
И вот я, чистая, в свежей свободной ночнушке до середины икр, лежу в теплой мягкой постели, укрытая воздушным одеялом. И в меня старательно пытаются впихнуть очередную порцию жутко полезной, но столь же жутко невкусной желейной субстанции розового цвета.
– Джо, ну давай еще ложечку, – уговаривала меня Делли. – Тебе нужно силы восполнять.
– Нет, все, я больше не могу, – от вида дрожащего на ложке нечто меня уже подташнивало. – Я и так пол тарелки уже съела.
– Ладно, – сдался Ардаэн, уминая на вид очень вкусные бутерброды с мясом и сыром. – Наелась, так наелась. Давай я тебя еще подлечу и на сегодня все.
За окном уже была глубокая ночь, когда эльфы меня покинули, оставив еще несколько укрепляющих настоек, шипучих таблеток от головной боли, тюбик мази на случай судорог, и еще чего-то там, назначение коего я благополучно забыла. Хорошо, что на всем было приклеено название, назначение и дозировка.
А Рен все еще не вернулся.
Я оставила два горящих светильника, потому что темнота пугала ощущением, что я все еще в той пещере, и попыталась уснуть. Думала, что буду долго ворочаться, но едва закрыла глаза, сразу отключилась.
Спала я крепко и без сновидений. А когда проснулась, обнаружила в комнате Рена, сидящего в углу в кресле и что-то сосредоточенно читающего. Сейчас на нем была серая футболка с длинным рукавом, домашние штаны и мягкие туфли-тапочки. Серебристые волосы собраны в высокий хвост на макушке, делая его моложе.
– Доброе утро, – хриплым ото сна голосом обозначила я свое пробуждение.
– Доброе утро, Джозефина, – Рен отложил бумаги и пересел ко мне на край кровати.
М-да, так и думала, опять «Джозефина». Конечно, помирать я уже не собираюсь, так что можно забыть о ласковом обращении. Спасибо, что хоть не «мисс Найт».
– Как ты себя чувствуешь?
Я внимательно прислушалась к себе. В целом ничего не болело, тянущая слабость не в счет. Очень не хватало ощущения энергетических потоков, наполняющих все вокруг, но с этим сейчас Рен мне не поможет. Поэтому я вполне честно ответила:
– Спасибо, более чем хорошо.
– Я рад, – искренне улыбнулся Рен. – Что ты хочешь на завтрак?
– Только не желе, – я поморщилась, вспоминая вчерашнюю субстанцию.
– Хорошо, – улыбнулся эльф еще шире. – Сейчас что-нибудь принесу.
Дождавшись, когда Рен выйдет из комнаты, я с изящностью мешка с картошкой слезла с кровати и, путаясь в дурацкой ночнушке, поползла в ванную. Да-да, поползла, ибо ноги все еще не хотели брать на себя мужественную обязанность нести мое тельце.