— Я их достану. — Хоть я и не любитель интриг, но согласился на это. Может всё-таки в этом здании, обстановке, что-то есть такое, что делает сговорчивее посетителей? Надо подумать над этим. — Расскажите подробнее.
— Превосходно. Присядем? — И мы сели на мягкие скамьи со спинками, за уютный столик в углу зала, сидя за которым можно было наблюдать за всем залом сразу. — Имение Рамботтома находится в районе Чёрного Озера, а дом Андрода — в портовом районе. Они оба совершеннейшие параноики. Последнее, что я слышала, что Ходж бывает в районе Чёрного Озера. Несомненно, он укрылся в одном из аристократических домов, но я не знаю, в каком. Я не прошу вас убивать. Только принесите мне предметы. Я хорошо вас награжу.
— Хорошо. А салон? Что в нём есть?
Прищурившись лукаво, Офала сначала посмотрела на меня, а потом вальяжно облокотилась на спинку скамьи и, смотря в зал, сказала. — У нас есть прекрасные работники, готовые развлечь и выслушивать вас в это не легкое время. Они могут угодить и мужчинам, и женщинам. Они могут вести приятную беседу, ловко поднять вам настроение или ещё как-нибудь отвлечь. Обе стороны решают, как будет проходить общение, ну а за потраченное на вас время, полагается небольшая компенсация.
— Что ж. Мне нужно разрешение, чтобы пройти в салон. — Стоило мне это сказать, Тяр внутренне взорвался эмоциями. На что я ему сказал мысленно. — А если ты встретишь молодую дракониху, твоего вида и я так же буду против? — Тяр растерялся. Он не знал, что ответить и задумался, чем вызвал мою улыбку. Офала расценила её по-своему. Хотя и видела, как фамильяр свободно летает по залу и всё осматривает.
— Не сомневаюсь в этом. Хорошо. Прежде всего, достаньте письмо с подписью Олеффа из храма Тира, удостоверяющее, что вы здоровы. — Моё удивление было сильным и заметным, что вызвало усмешку моей собеседницы. — Небольшая предосторожность, поймите меня. Письма моих работников есть у меня и можете взглянуть, когда пожелаете. Он проверит, своими умениями, нет ли у вас подагры лакея. Лишняя осторожность не помешает. Когда Олефф вас проверит, и получите от него письмо, возвращайтесь ко мне, я дам вам ключ. И возьму пожертвование в размере двух сотен золотых монет. Обычный размер оплаты.
— Спасибо. Возможно, … скоро вернусь.
— Вот бумага. Олефф её узнает. Передайте ему её. А я пока найду подходящую комнату вам. — Передав мне свернутый листок бумаги, хозяйка салона встала и уверенной походкой начала не спеша обходить, зал перебрасываясь короткими фразами с посетителями. Значит Олефф, вот тебе и церковник.
Допив остаток напитка в бокале, я по внимательнее изучил присутствующих. Но не просто так. С того момента как я зашёл в помещение, я чувствовал, что за мной наблюдают. Тяр это подтвердил, используя иногда своё умение скрываться, растворяться ненадолго в воздухе. И теперь я так же разглядывал любопытствующего. Это был мужчина в годах, но крепок телом. В чешуйчатых парадных доспехах дорогого золотого цвета. С окантовками тёмно-сиреневого. По власти исходящей от него и уверенности в себе, он мог бы соперничать с хозяйкой местного заведения, но она на него ровным счетом не обращала никакого внимания. Да и ему до неё дела не было. Поднявшись, я направился к нему в центр зала, в арочный проход перед лестницей на второй этаж. Подойдя к этому человеку, стал выжидающе смотреть на него.
— От тебя так и несёт Тиром. — Начал он в манере, которая очень не понравилась мне. Я слышал, ты на побегушках у Олеффа? Не надоело? Интересуешься работой?
— А что ты хочешь? Чего тебе надо? — Ответил я в тон ему.
— Ах, какой грубый ответ. — Ответил мой собеседник громче, чем рассчитывал и на него некоторые посетители обернулись. — Неужели вы можете мне быть полезны? Вы умеете убивать и воровать? Или вы один из недовольных прислужников Тира? Посмотрим.
— Я делаю то, что я считаю нужным. Ты что-то предлагаешь иное?
— Эта «справедливость» Тира захватила весь город. Талона хотела бы.… Чтобы что-то произошло. Что-то подорвало эту тирранскую веру. Меня зовут Джиллс. Мне нужен тот, кто без зазрения совести отнимет у тирранцев то, что они хотят получить. Вы меня понимаете? Вы получили от Олеффа письмо с просьбой найти какие-то могилы, а в них артефакты. Этот болван хочет укрепить дух людей. Эти реликвии Хэлуита Невера могли бы пригодиться церкви Талоны, Возможно, их можно подчинить её воле. А если нет, то их надо уничтожить.
— Даже во время эпидемии вы всё интригуете. Как же это мелочно.
— Талона становится сильнее, когда люди ослаблены болезнью. Это её владения, неважно, она ли вызвала чуму или нет. Олефф и его приспешники не могут гарантировать, что эти предметы изгонят чуму. Известно лишь, что они могут оказаться очень мощными. Это богатство не должно попасть к ним в руки. Принесите все мне, а не Олеффу, от меня вы получите гораздо больше денег.
Хоть я и принял решение, в солидарности со своим фамильяром, как мы поступим, я решил получить больше информации от этого алчного человека и спросил у него. — О чём гласит вероучение Талоны?
Подождав, пока очередная парочка пройдёт мимо, к лестнице на второй этаж и за ними закроется дверь, Джиллс ответил. — Ядовитая Госпожа наслаждается болезнью и всем, что разлагает тело. Она становится сильнее, когда все остальные слабеют. Так говорят…. Чума — не её рук дело, хотя мы очень рады получить дань тех, кто желает угодить Талоне. Талона — это равновесие жизни и смерти, но смерть сильнее. Её нужно почитать и бояться, иначе она убьёт вас, когда вы будете слабее всего.
— А с чего ты взял, что у меня есть поручение от Олеффа?
— У меня есть глаза по всему городу. Говорят, у вас есть письмо от Олеффа, с которым его тирранцы позволят вам пройти. Меня интересует, берётесь ли вы за это ради веры, или ради золота. Если ради золота, то я дам больше. Проще некуда. Кроме того, я был на раскопках на Полуострове. Им нужны такие, как вы. Их собратья мрут, как мухи.
— Ты был на раскопках и не помог умирающим?
— Я прикарманил кое-какие вещи. Взял прекрасное перо одного из них. Кажется, его звали Джейкобом. Ему оно больше не потребуется. Думаю, он умер. Он никак не отреагировал, когда я перевернул его, чтобы обчистить карманы.
Тяр, уже приличное время, находясь в безразличном для других, состоянии, подлетел за спину Джиллса. А я тихим, настойчивым шепотом сказал. — Как же ты омерзительно поступил! Отдай мне перо Джейкоба СЕЙЧАС же!
Не ожидавший такой реакции, этот проповедник мучений сделал два шага назад и напоролся на барьер от моего дракона. Получив от него предупреждающее касание острым, как лезвие ногтём, от уже став, видимым Тяра, по шее, он прошипел. — Только попробуй, кретин, можешь больше не соваться ко мне! Оставайся в их тени, или переходи ко мне! Предлагаю в первый и последний раз! Выбирай.
— Отдай мне перо, злобный ублюдок. — Сказал я, подтвердив свою просьбу безсловесным, моментальным призывом кабана. Никогда нельзя недооценивать врага. А стоявший предо мной — уже стал врагом, который вызывал отвращение.
— Подхалим! Лакей! — После этих слов Джиллс начал растворяться в воздухе. Реакция наша не заставила себя ждать. Барсук постарался атаковать ноги, Тяр использовал паралитический порез своего когтя, а я пустил стрелу, сковывающую любое магическое действие. В ответ услышал злостный шепот, мало напоминающий голос, которым говорил сам Джиллс. — Засунь свою безделушку, свою мораль и слепую добродетель туда, куда не проникает свет Тира! — И увидел на как рядом со мной появилось перо. После этого наша жертва, этот подхалим, пару раз дернулся, видимо пытаясь обрести способность к магии. Но, не сумев этого сделать, медленно опустился на пол и остался на нём, как безжизненный мешок костей. Подошла Офала и посмотрела на него, не обращая на меня никакого внимания. Она произнесла заклинание испепеления и на секунду, не более, лежащее на полу тело вспыхнуло жаром и исчезло. Не оставив даже пятнышка. После, Офала просто взглянула на меня, лукаво улыбнувшись, и ушла далее заниматься своими делами. А я поднял перо и увидел что оно действительно очень старинное, сделанное очень аккуратно и на нём даже была надпись, что удивило меня. — «Джейкоб в услужении Тира. Да раскроют твои слова правду.»
Слишком много вопросов. Слишком много интриг. Это очень непривычно, после долгих месяцев проведенных в Академии. Но смерть близких лиц, даёт повод участвовать во всём этом. Остыв от того, что только что произошло и, удивившись, что никто особо не проявил любопытство и суету к произошедшему, я подошёл к стойке, где гном и разливал желающим напитки. Надо было отдохнуть и подумать.