Было решено пойти в самом конце, когда Вильву, как и всегда, оставят напоследок истекать кровью, чтобы меньше наследить по коридору. Как выяснилось, убираться у них тут никто не любил. Вот в тот-то момент мы и должны пробраться в комнату, оттуда – в убежище и, лично в моём исполнении плана я решила вытащить и Вильву. Она, конечно, ещё об этом не знает, но и я больше не намерена заставлять её нести всю ношу на себе. Это будет последняя вылазка. Последняя, потому что действительно тех, кто сможет выжить и пережить побег, лишь трое. Остальные, к сожалению, либо не смогут даже до тайного прохода добраться, либо уже умирают. За пару дней при мне перестали дышать несколько существ. Гуманоиды заметив их смерть, лишь досадливо хмыкали или вовсе злились, будто игрушки поломались. Трупы начинали убирать только тогда, когда уже вовсю смердело разлагающееся тело.
Невозможно передать, что я пережила, пока пробыла здесь, наблюдая как ещё живые существа, уже умерли внутри. Пустой взгляд, на вид нет никакого желания продолжать существование, полное бессилие и отчаянье. Поразило, как те, кто уверен, что не сможет уйти с нами, нарочито громко воют, стонут, привлекая к себе внимание стражников. Те в свою очередь, меньше осматривают другие клетки, где было вместо трёх пленников двое, или вовсе опустело. Они делали всё возможное, чтобы обеспечить больше шансов нам, кто ещё может спастись. Я никого не пыталась отговорить или наоборот заставить идти с нами. Я понимаю, что для себя они решили – дальше жизни не будет. Лишь Вильва заставляла моё сердце сжиматься до боли, едва сдерживая слёзы.
Сейчас, доедая принесённую еду, мы молча осматривали место долгого пребывания. Обшарпанные стены, грязь, хлам, разводы засохшей крови, толстые прутья тюремных камер и мрачные обречённые взгляды сокамерников. Даже в моей голове это застрянет надолго. Голос Вильвы неожиданно эхом раздался внутри: «Прячься!» Мгновенно повинуюсь: кусок недоеденного хлеба полетел куда-то в сторону, тяжёлая хламида тут же была наброшена на плечи и голову, бегу напрямик к отмыкающейся двери. На миг мои ноги в ступоре остановились, будто приросли к полу: сквозь небольшое отверстие в двери видны все пары глаз гуманоида. К счастью, он не смотрел на меня, а о чём-то беседовал с подошедшим стражем. В одну секунду оказалась в полуметре от двери, которая открылась и тем самым закрыла меня от обзора. Воспользовалась этим и продвинулась поглубже в укрытие.
Только затаившись позволила взглянуть на пленников. Кое-кто облегчённо выдохнул, остальные максимально сосредоточенно не смотрели в мою сторону или вовсе опустили головы. Да, меня как спасительницу заметно охраняли даже от возможности раскрытия присутствия. Уму не постижимо, но мне действительно удалось остаться незамеченной! Не без помощи, конечно.
Камера Вильвы с ужасно противным скрежетом отворилась, и женщина уже была готова идти на пытки. Она гордо держала голову, не смотря под ноги даже тогда, когда тюремщик со злобной ухмылкой толкал в израненную спину металлическим оружием. На лице Вильвы лишь на мгновение показалась гримаса боли, но затем она снова шествовала на приговор. «Что ж, отсчёт пошёл». Я вышла из убежища и уже привычно подняла на руки любимого пушистого малютку. Любимый, потому что с ним мы как-то по-особенному сблизились. Он отличался от других: был тёмно-фиолетового цвета с редкими зелёными вкраплениями в шёрстке, которые в темноте светились будто неоновые, чёрные глазки не были идеально круглой формы, как у других, а будто находились в прищуре, из двух треугольных остроконечных ушек имелось только одно, которое вместо того, чтобы задорно торчать, прижималось к головке. Малыш хранил у себя веточки, которые нам любезно предоставили представительницы Древесного рода, сотворив из них копии ключей-отмычек.
Мы освободили всех, кого предполагали сегодня вытащить, и переселили их в одну общую камеру поближе. Теперь остаётся только ждать. Обречённые остаться тут до конца своих дней не сопровождали нас угрюмыми взглядами, не молили взять с собой или хотя бы о помощи. Приняв свою судьбу, они искренне надеялись на наш успех. В интернате было примерно также: никто никогда не выдаст тебя, все примут наказание одинаково, даже не виновные. Но существовали свои негласные правила: либо делись тем, ради чего все терпели наказание; либо оплати незаслуженные побои чем-то стоящим; или же откупись как следует от каждого – обычно это дежурства и грязная работа. Но в отдельных случаях, если не можешь чего-то предложить своим «защитникам» в замен за их молчание – тебя жестоко изобьют и заберут всё, что понравится. А потому, я уже решила, что как только выберемся, если это случится, попрошу Геате и Лейн о помощи. Уж они-то смогут оказать противодействие этим монстрам и спасти пленников.