- Как ты относишься к тому, что услышала от Карины?
- Очень удивилась, - призналась я, вновь усаживаясь на своё место. - До сих пор не могу осознать, что папа вернулся...как обухом по голове. Ещё и известил о своём приезде. Всё очень неожиданно.
- Он сказал, что все эти годы очень скучал по нам, и если бы была возможность всё исправить, вернуться в семью, он бы обязательно это сделал. Сказал, что очень хочет увидеть тебя, дочь, наладить отношения. Хочет загладить свою вину.
- Зачем ему это нужно?
- Я не знаю, - пожала мама плечами, - совесть заиграла, наверное. Что тут ещё сказать?
- А что ты ему на это ответила?
- То, что это твоё решение - видеть его или нет, общаться с ним или нет. Со своей стороны я препятствовать не стану, но и настаивать тоже. Решай сама. Для меня этот человек уже ничего не значит, но он твой отец и навсегда им останется. Поэтому...Анжела, слово должно остаться за тобой. Ты уже взрослая и должна сама для себя понять, хочется ли тебе впускать его в свою жизнь или же нет.
Все эти годы мы с мамой отлично справлялись без папы. Его не было рядом, когда мне так было нужно мужское, заботливое отцовское плечо, защита, поддержка...я не знала, что это такое - быть любимой дочерью, не знала и чувства защищенности. Всё, что у меня осталось от папы - это детские воспоминания, не более. Но хотела бы я увидеть этого человека после всего, через что нам пришлось с мамой пройти без него?
- Мам, а, когда ему предложили контракт в Италии, он хотя бы сомневался? Сожалел о нас?
- Думаю, да, но карьера для него всегда была важнее. Он знал, что контракт с итальянской компанией даст ему огромный опыт, подарит славу, деньги, его имя навсегда останется в истории... И я понимала, что такой шанс бывает один раз в жизни, что Миша талантливый архитектор и заслуживал большего, чем могла ему дать наша страна, но...вопреки всему, я никогда не смогу оправдать его поступок. Не смогу понять человека, оставившего свою семью.
- А не было возможности уехать всем вместе?
- В то время попасть за границу было крайне сложно, ты знаешь, Анжел. Меня не выпускали, и мы оба понимали, что если он уедет, то между нами всё будет кончено. Жить вдали друг от друга больше десяти лет - немыслимый срок для людей...которые не любили друг друга, - добавила мама, спустя небольшую паузу.
- Папа не любил тебя?
- Может быть, любил, может быть, нет, но...если бы любил, то вряд ли бы он оставил меня здесь одну.
- Мамуль, - улыбнулась я. - Знаешь, наверное, с моей стороны прозвучит неправильно, но я рада, что ты сейчас не с папой, а с дядей Пашей. Конечно, мне не хватало все эти годы семьи, не хватало папы, не хватало мужской заботы, однако...мы ведь смогли всё это пережить вдвоем, рассчитывая только друг на друга. И даже если бы папа не уехал когда-то в Италию, даже если бы мы жили дружно, спокойно, так, как живет большинство семей, то...я бы не была так за тебя счастлива, как счастлива теперь.
- То есть, хочешь сказать, если бы у тебя был выбор: возродить нашу семью с Мишей или же оставить всё так, как есть, ты бы без раздумий выбрала второе?
- Именно, - кивнула я абсолютно искренне.
- Дочь, а что ты думаешь насчёт встречи? - поинтересовалась мама осторожно. - Хотелось бы увидеть этого человека?
- Я пока не знаю, не успела осознать. Когда-то, возможно, захочется, но сейчас не могу ничего сказать.
- Я так и думала. Время покажет, правда? - произнесла тепло мама, обняв меня.
- Точно. Только время.
- Вот и хорошо.
Оказывается, что если вдруг в жизни что-торазлаживается то обязательно задевает собой что-то другое, третье, четвертое, до тех пор, пока ты не остаешься у разбитого корыта собирать обрубки того, чем так сильно дорожила. Я была растоптана, узнав о чувствах Карины к Денису, я была убита, когда предала её, сделав больно и близким людям, и себе...но даже подумать не могла, что самое страшное ещё только предстояло пережить. И кого следовало винить в том, что то семейное счастье, к которому мы так долго шли и строили с огромной любовью и теплом, летело в тёмную пропасть, сметая на своём пути все шаги, все чувства и надежды? На этот вопрос я ответа не знала, хотя...где-то глубоко моё подсознание указывало ни на кого-то другого, как на саму себя. Неужели таким образом Бог наказывал меня за чувства к человеку, быть с которым у меня не было ни единой возможности?
Тем вечером следующего дня я лежала в ожидании ужина с книжкой Харуки Мураками "Слушай песню ветра", полностью отдавшись этому таинственному, тёмному, одинокому миру, в который погружал писатель своих читателей, и со страстью впитывала в себя слова и размышления главного героя, чьё мировоззрение было мне крайне близко. За что всегда питала огромную любовь к книгам, так это за подаренную возможность убегать от реальности, погружаться в совершенно иной мир, забываться, мечтать и думать. Думать о чём-то далеком, высоком, задаваться вопросами и находить на них ответы. Находить себя.
"Я давно забыл, как пахнет лето. Раньше всё было другим: запах морской воды и далекие, теплоходные гудки, прикосновение девичьей кожи и лимонный аромат волос, дуновение сумеречного ветра и робкие надежды. Теперь лето превратилось в сон. Словно калька съехала с оригинала: здесь миллиметр, там миллиметр - и уже всё не так", - читала я строки потрясающе пронзительного романа, когда услышала с кухни довольно громкие, переходящие на крик эмоциональные голоса мамы и дяди Паши.
Я стремительно убрала книгу в сторону и привстала с кровати, не зная, что делать.
- Объясни мне, почему этот человек звонит тебе?! Да при чём целых восемь раз только за сегодня! О чём можно столько разговаривать с бывшем мужем?
- О дочери, Паш, о дочери! Он хочет увидеться с ней.
- А не ради этого ли вы встречались с ним вчера?
- Паш...почему ты мне устраиваешь этот допрос? Ты мне не доверяешь?
- Я просто не люблю, когда меня держат за идиота! Почему он бросил трубку, когда я ответил на его звонок? Что, есть какие-то секреты? Получается, ваши разговоры - это то, о чём мне знать не нужно? Мы ведь договаривались с тобой, что между нами не будет никаких тайн!
- Никаких тайн у меня от тебя и нет, Паш, почему ты мне не веришь? Не спорю, он звонил сегодня несколько раз но только с той целью, чтобы поговорить насчет Анжелы. Ничего личного тут нет и быть не может.
- Тогда почему ты снова утаила от меня это?
- Просто...посчитала не таким важным, чтобы тревожить тебя. Не хотела, чтобы вышло то, что сейчас происходит.
- Надь, не держи меня за идиота, хорошо? Не хотела меня тревожить? Неужели бы я не понял, если б ты сказала, что вот звонил Михаил, интересовался делами своей дочери. Неужели не понял? Но ты ведь ничего мне не сказала. Почему?
- Потому что ты весь на нервах! Потому что с тобой разговаривать в последнее время стало невыносимо! Но я ни разу тебя в этом не упрекнула, потому что понимаю. Понимаю, что завтра у тебя суд, предстоит очень непростой день, от которого ты сам не знаешь, чего ожидать. Тогда почему ты, мой муж, не можешь понять меня?
- Наверное, потому, что не верю...
- Не веришь? - я слышала, как дрогнул мамин голос. То, что она плакала, не было сомнений. - Тогда зачем мы вообще обсуждаем сейчас всё это? Если ты мне не веришь, то какая у нас может быть семья?
- Я не знаю.
- Отлично! Просто слов нет, как я счастлива!
- Взаимно, - сказав это дядя Паша стремительно громкими шагами вышел из кухни, захлопнув за собой дверь.
Что же это за проклятье?! Всё походило на продолжение какого-то ночного кошмара, который не желал прекращаться. Я смотрела на висевшие в нашей с Кариной комнате фотографии, на книги, аккуратно выставленные в шкафу, на выложенные на спинке стула вещи, плакаты, и вдруг всё это мне показалось до боли чужим. Словно я попала в чужую комнату, чужую квартиру, чужую жизнь. У Ремарка есть замечательная фраза: "А удержать нельзя никого". Видимо, вот что он имел в виду. Счастье вечным не бывает. Рано или поздно и у него есть финал и финальная песня, похожая на оглушающее, раздирающее изнутри завывание сирен. Что же происходило с нашей жизнью?