Собравшись с силами, я встала с постели, стремительно стянула с себя домашние шорты, футболку, одела первую попавшуюся под руку юбку, свитер и, только спустя несколько секунд, обнаружила, что свитер не мой. Анжелин, отчего вновь сделалось нестерпимо больно. То, что ждало всех нас впереди, я не знала. Но знала одно - у меня есть семья, и я должна быть рядом с ней.
В какую больницу увезли тётю Надю, папа не сказал, но, к счастью, я несколько раз бывала в гостях Анжелиной бабушки и могла себе представить, куда её могли забрать со скорой помощью. Добираясь до туда на трамвае, я молилась только о том, чтобы любимая женщина папы пришла в себя. Я постараюсь восстановить все то, что сломала, но только бы она обрела сознание. Как я желала в те секунды взглянуть на тётю Надю, вновь ощутить тепло её голоса, тепло её рук. Тех, что заменили мне мамины. Только бы она пришла в себя...
На проходной пожилая женщина в белом халате сказала, что некоторое время назад в больницу действительно привезли женщину без сознания. Её сердце перестало работать, поток крови, оснащавший мозг, остановился, и в сознание эта женщина так и не пришла. Я назвалась дочерью, фельдшер сказал номер палаты, и через минуту я уже стояла перед дверью, за которую несколько секунд не решалась войти.
- Здравствуйте... - еле слышно прошептала я в дверях, встретив заплаканные лица Анжелы, Елизаветы Михайловны, папы. Все трое сидели вокруг кровати, где бездыханно, без сознания лежала тётя Надя. Я держала себя в руках всю дорогу от дома, но от увиденного сдержаться было невозможно. - Простите меня... Прошу, простите! Это я во всём виновата, только я одна. Анжела, папа, Елизавета Михайловна, я не хотела забирать у вас любимого человека, я не думала, что всё так выйдет. Простите меня! Если бы только можно было всё исправить. Пожалуйста! Я очень вас люблю, я люблю тётю Надю, как родную маму. Я не переживу такую потерю во второй раз.
Всё, что я тогда говорила, выходило из меня вместе со слезами. Я не думала о словах, не думала, о том, что скажут мои родные. Всё, чего мне хотелось - выпустить на волю чувства, рвавшиеся наружу.
- Карин, Карин, - проговорил подошедший папа, поднимая меня с пола, на который я скатилась по стенке. - Ну-ка вставай. Не плачь, успокойся, прошу тебя. Всё будет хорошо, мы ещё никого не потеряли, слышишь меня?
Подняв голову я встретила полный недоумения и удивления взгляд Анжелы.
- Простите меня, пожалуйста! Если сможете, простите! - бросила я дрогнувшим голосом и, убрав от себя папины руки, быстро выбежала из палаты, не в силах вынести то, что видела.
Жизнь - не сказка и чудес в ней не бывает. Если стекло разбилось, то как ты ни пытайся склеить его по кусочкам, целым оно уже никогда не станет. Я надеялась на чудо, надеялась на то, что тётя Надя придёт в себя, я попрошу у всех прощения, и всё наладится? И жизнь станет прежней? Ну разве не глупо? Такой исход событий был бы слишком прост. Очень уж не соответствующий реальности.
Покинув стены больницы, я не представляла, куда мне идти. Домой не хотелось, я знала, что не смогу всего этого вынести дома, там, где совсем недавно мы были счастливы. К Вике? Нет, втягивать её в свои проблемы было бы слишком неправильно, я и так испортила жизнь родным людям. К Косте? Я обидела его, оттолкнула того, кто на протяжении многих лет держал меня за руку. У меня никого не осталось, я всех вычеркнула из своей жизни, а теперь стояла у закрытых дверей и смотрела в замочные скважины. Вот что я сделал со своей жизнью - наступила на неё да размазала так, чтобы осталось как можно больше грязи.
Солнечная девушка, говорила мне Анжела. Солнечная? Нет. Всё, что во мне было - всего лишь желание быть солнечной, не дать дождю затопить меня изнутри. А солнце - это сама Анжела. Со всеми её мечтами, чистотой, искренностью. Она даже не представляла, насколько она невинна. Насколько она открыта перед людьми, насколько она притягивала к себе людей. Неудивительно, что они стали так близки с Денисом. Когда я на них смотрела, то понимала, что эти двое были бы идеальной парой. Они не просто нравились друг другу, их связывало что-то гораздо большее. То, чего я, наверное, сама так хотела. Хотела, но не замечала или же боялась заметить.
Костя. После нашей встречи я не явилась ни на одну репетицию "Illusion". Я знала, что скоро у нас должен состояться концерт, ребята мечтали сыграть новые песни, пара из которых считались в моем исполнении, но была так зла на Костю, что подставила парней. Они мне звонили все эти дни, даже сегодня, но трубку я так и не взяла. Просто проигнорировала. Ненависть к себе захлестнула меня с новой силой, и, не видя перед собой ничего, кроме слёз, я побрела вперед по улице.
Часы показывали начало девятого вечера. "Концерт должен был начаться в семь", - думала я. Пойти мне было некуда, терять - тоже, поэтому подсчитав в рюкзаке деньги, я, стараясь успокоиться, направилась в сторону остановки. Бар, где планировалось выступление, находился в нескольких минутах езды от этого района. И приехав туда, я впервые была счастлива, что не все билеты оказались раскуплены.
- Девушка, только через несколько минут выступление закончится, - произнесла молодая блондинка в кассе. - Всё равно будете брать?
- Да, пожалуйста, - кивнула я, слыша, как из зала приглушенно доносились крики и визги фанатов, звуки музыки и голоса ребят. При других обстоятельствах я могла бы находиться вместе с парнями на сцене, получать удовольствие и быть уверенной, что всё в моей жизни хорошо. Но только не теперь.
Пройдя фейс-контроль, я вошла в зал, освещаемый прожекторами со сцены, оказавшись среди сотни поклонников нашей группы. Толпа кричала, прыгала, протиснуться сквозь неё ближе к сцене было невозможно, но мне ничего не нужно было более, чем просто увидеть Костю и услышать его голос.
- Ребят, а завершим мы наш сегодняшний концерт кавером на песню, которую вы наверняка слышали раньше. Называется Так холодно смотреть в глаза группы "NeoNate". Слышали ведь? - произнес он в микрофон на стойке, поправляя ремешок гитары, после чего по залу побежали громкие выкрики. Мне стало не по себе. Я чувствовала, как предательски задрожали губы. - Песня невероятно красивая, но я хочу пожелать каждому из вас, ребят, чтобы любимый человек всегда был рядом с вами. Чтобы вы никогда не чувствовали холода от своей второй половинки. Любви вам и счастья, друзья!
Через несколько секунд в зале раздался незнакомый мне перебор гитары, и волшебный, до боли родной голос Кости заполнил воздух.
- Холодно, как холодно смотреть в глаза. Чувствовать, как учащается твое дыхание... Скажи, зачем, ты остаешься на моих губах? Я не смогу сдержать себя а расстоянии... - до боли пронзительно пел он, закрыв глаза. - Голос твой утонет в ледяных гудках. Образ твой живет во мне осколком режущим. Так бережно я сохраню его в своих руках. Так бережно...так бережно. Холодно смотреть в твои глаза, так холодно и пусто. Я чувствую...и не нужны слова, я чувствую. Я чувствую, - я больше не могла сдерживать эмоции. Костя...мой любимый, мой родной Костя. Почему я оказалась такой глупой? Почему я не желала признать, что мы давно вышли за грань простых, дружеских отношений? Мне не был нужен ни один другой парень, только он. Только Костя, который знал вкус моих слез, который видел мою боль, всегда был рядом. Только он, который вернул меня к жизни, который научил меня поверить в счастье. Только с ним я вновь обрела возможность радоваться жизни. Почему я позволила себе сделать это с нами? Почему? Слёзы текли, не останавливаясь, но я ничего не могла с собой поделать. - Рвется нить, ты исчезаешь в ледяных гудках. Сломанный, я погибаю, тихо вслед тебе смотря. Так медленно ты засыпала на моих руках...а сейчас я отпускаю тебя! - пронзительно пропел он последнюю фразу, и нежно-мелодичный перебор сменился резкими ударами по струнам всех гитар, открывая двери всем чувствам. То же самое происходило внутри меня. Я смотрела на Костю, слушала его растворявшийся в лязге гитар и ударной установке голос, в которым было столько невысказанной боли, столько страдания и чувств, и плакала. Плакала навзрыд. Вся жизнь была разрушена. Я сама своими руками раздавила своё счастье. Свою любовь.