Я почувствовала резкую, предательскую дрожь в руках. Девчонки словно под гипнозом в недоумении смотрели на нашу собеседницу. На губах Карины застыли невысказанные слова, однако она не произнесла ни звука. Чего можно было ждать от Оксаны, не знал никто, какого рассказа, но я поняла одно - ни в коем случае нельзя было позволить себе поверить ей, что бы она ни говорила.
- На самом деле это абсолютно жуткая история. У Дениса была девушка, они очень долго встречались, причем там были далеко не детские отношения, и в конце десятого класса она залетела. Понятное дело, что амбициозному мальчику из благополучной семьи ребенок в семнадцать лет как птице клетка, и, узнав о ребенке, он решил смотать удочки. Некрасиво, правда ведь? А через какое-то время выясняется, что его девушка покончила с собой, - с каждым сказанным словом я чувствовала, как морская пучина уносила меня всё глубже и глубже. Не хватало воздуха. Не хватало света. Я задыхалась, но поделать с собой ничего не могла. Как ни пыталась давать себе установку, что слова Оксаны - это пепел, который развеется с порывом ветра, то, что она говорила, проникало под кожу, вонзалось острыми зубами в шею, в грудь, в сердце, в сознание, и остановить это было невозможно. - А в большом городе информация расходится ещё быстрее, поэтому тут сразу же начались разборки, в классе он, понятное дело, стал изгоем, и чтобы как-то сгладить эту ситуацию, родители, которым всё этонанесло огромный урон по репутации, на год отправили его пожить к бабушки. Вот так вот.
- Ты ничего не знаешь! - в ярости воскликнула Карина. В её глазах стояли слёзы, но она не давала им воли. - Какая-то там левая девушка по слухам рассказала тебе свою версию произошедшего, а ты сидишь сейчас и, как базарная баба, пускаешь сплетни! Я, конечно, знала, что ты та ещё стерва, но чтобы такое! Какое имеешь право вообще судить человека, с которым ни разу даже не разговаривала?!
- А что ты так его защищаешь?! - дала отпор Оксана, явно не ожидая такой реакции от всегда позитивной, неконфликтной Карины. Даже мы с Викой этого не ожидали, как и всего происходящего. - Может, ты знаешь правду? Так расскажи её! А меня унижать не надо, я ничего не придумывала!
- Ничего говорить я не собираюсь! В отличие от таких глупых кур, как ты, я умею уважать личное пространство людей!
- Если бы умела, то не бросалась сейчас оскорблениями в мой адрес!
- Оксан, - вмешалась Вика, всё ещё в не понимания случившегося. - Выйди, ладно? Я знала, что рядом с тобой не бывает ничего хорошего.
- Не надо, Вик, я сама уйду, - резко вскочив с дивана и на ходу схватив с пола свою сумку, проговорила Карина дрожащим голосом.
Оставлять Карину и оставаться в этом месте было нельзя. Словно по инерции я также стремительно схватила сумку и направилась в прихожую, отчетливо слыша, как Вика с Оксаной продолжили ругаться, а из колонок пронзительно пел солист "Placebo": "Enjoy the ride, the medicine show, and thems the breaks for we disigner fakes...".
Всё смешалось в одну кучу. Всё резко поменяло свой цвет, свои очертания, всё стало похоже на паутину, в которой запуталось прошлое и настоящее. Я перестала что-либо понимать. Карина, мама, дядя Паша, Денис, его грустные глаза, его тепло, страх это потерять, страх потерять семью, страх одиночества, страх правды... Я устала бояться. Было ясно, что сказанное Оксаной не имело никакой цены, однако этот эпизод, её с уверенностью сказанные слова: "И узнав о ребенке, он решил смотать удочки" ярким отпечатком легло на сердце. Конечно, я ни за что бы не поверила, что Денис был на такое способен, но слухи не рождаются из ниоткуда. И отныне было понятно, что прошлое этого парня, прошлое парня, который никогда больше мне не откроется, было гораздо болезненнее и темнее, чем я могла себе представить. В его жизни случилось что-то такое, что не просто сломало его привычную жизнь, а сломало его самого изнутри. Оставило раны, которые, возможно, до сих пор были не затянуты. От осознания этого хотелось кричать от боли, от собственной вины, от чувств, которые я не могла выпустить на волю.
- Карин, ты ведь знаешь Оксану, нечего принимать её слова так близко к сердцу, - пыталась успокоить её Вика, когда мы опустились на скамейку в каком-то незнакомом дворе. - Такое поведение в её стиле, и я уже к этому привыкла.
- Мне просто обидно, что она сидела и так нагло, слепо поливала Дениса грязью. Она даже представления не имеет, через что ему пришлось пройти, - прошептала Карина с болью и горечью в голосе. - Нельзя так.
- Значит, тебе всё же известно, что случилось на самом деле? - с пониманием продолжала Вика тоном, лишенным и доли давления.
- Да, но это не моя тайна, Вик. Я очень вам с Анжелой доверяю, очень люблю, но не могу сказать.
- И не нужно, - обняла я Карину. - Мы всё понимаем, правда Вик?
- Конечно! Я не поверила ни единому услышанному слову. Денис не производит впечатление человека, который мог бы бросить свою девушку, зная, что она в положении. Да, он закрытый, - говорила Вика, - но не подлый.
- Я единственно только боюсь, как бы Оксана не растрезвонила эти сплетни кому-нибудь ещё. Если, не дай Бог, по классу пойдут слухи, Денис снова замкнется в себе, а он только-только начал открываться, - сглотнув, сказала Карина, глядя в сторону детской площадки, на которой под присмотром родителей играло несколько детишек. В этом я с ней была полностью согласна. Денис закрыл дверь мне, но если он закроется ото всех остальных, я никогда себе этого не смогу простить, думала я.
- Я поговорю с ней, может, в моей сестре ещё осталось что-то человеческое.
- Спасибо, - улыбнулась Карина, и в те секунды я то ли с грустью, то ли с радостью осознала то, что Денис был важен моей сестре так же, как и мне.
18 глава
Одна семья
(Карина)
15 мая
- Доброе утро, школоте! - раздался из трубки телефона теплый, до невозможности родной, веселый голос Кости. - Не отвлекаю, Карин?
- Привет, Кость, - улыбнулась я, зная, что он наверняка это почувствовал. Костя всегда был для меня спасательным жилетом, и тем утром его ранний звонок подействовал на меня лучше любого энергетика и антидепрессанта. - Мы тут как раз с Анжелой о тебе говорили.
- Мм, - заинтересованно протянул он. - О чём же?
- Скажу только при одном условии.
- Ой, начинается, - в голос рассмеялся Костя. - Женские штучки!
- Никакие не штучки, - запротестовала я. - Ну, как говорится, раз не хочешь, то...
- Сто-оп! Стоп! Стоп! Хочу. Что нужно сделать?
- Ничего особенного, просто прийти к нам сегодня вечером в гости, - ответила я, ощущая, как до невозможности сильно соскучилась по человеку, чей голос с детства пробуждал во мне чувство защищенности. - Ты не против?
- Карин... - мягко проговорил Костя, выждав паузу. - Конечно, приду. Ты прости, что всю неделю практически не давал о себе знать.
- Я всё понимаю, Кость, не извиняйся. Только пообещай, что больше не будешь так пропадать!
- Обещаю, - я не видела, но чувствовала, что его лицо озарилось светлой, искренней улыбкой. - Тем более, что я позакрывал свои долги в универе и теперь снова полностью свободен до сессии. Я уже умираю без репетиций.
- Это взаимно! У меня у самой ощущение полнейшей пустоты без музыки. И без вас, Кость. Но счастье, что есть Анжела.
- Именно, благодаря ей, я спокоен за тебя, когда не рядом, Карин. Кстати, большой Анжеле привет. Передай, что сегодня намечаются небольшие вечерние посиделки. Ну, это если вдруг она ещё не запланировала вечером никуда идти.
- Хорошо! - пообещала я, прислушиваясь к шагам в прихожей. - Кость, ну всё, мне нужно собираться, Анжела уже, кажется, обувается.
- А, конечно, школа - это святое, - проговорил он нежно, без доли иронии в голосе, с какой обычно говорят про школу. - Тогда до вечера, Карин! И ещё: постарайтесь много не кушать до ужина, хорошо? Вас ожидает небольшой сюрпрайзик.
- А вот это с удовольствием! - обрадовалась я, с нетерпением предвкушая вечер. - Всё, Кость, удачного тебе рабочего дня! Я побежала!