- До вечера!
Несколько минут общения с Костей - и всё, моё настроение достигало прежней планки, колеблясь между "я счастлива!" и "я до безумия счастлива!". Вот что такое настоящий друг. Так было всю жизнь. Костя - это мой свет. Это моя опора, защита, моя жизнь. Я не была бы тем человеком, коим являюсь, не встретив однажды темноволосого, взъерошенного мальчика, постоянно напевающего: "With the lights out, it's less dangerous! Here we are now, entertain us! I feel stupid and contagious! Here we are now, entertainus!". Теперь же этот мальчик вырос, исполнял свои собственные авторские песни, имел всё тот же творческий беспорядок на голове (но нужно заметить, что беспорядок этот безгранично ему шёл и придавал некого шарма и без того очень обаятельному Косте), но моё отношение к нему ничуть не изменилось. Я, как и тогда, будучи девятилетней девочкой, потерявшейся в событиях своей жизни, продолжала ценить и любить своего друга. Он был одним из немногих, кто знал мои слабые стороны. Кто видел меня видел меня в самые страшные минуты жизни. А ничто так не сближает людей, как вместе пережитое горе.
- А сегодня Костя придет вечером в гости! - пропела я, чувствуя, как эмоции радости били из меня мощнейшим потоком, и всё моё существо было не в силах этому противостоять. Эмоции - вот что являлось по жизни плюсом и минусом моего характера.
- Значит, он уладил свои дела в институте?! - радостно спросила Анжела, оторвавшись от завязывания шнурков на кедах. - Я очень за него рада!
- И я безумно рада, наконец, вернемся в прежнее русло!
- Косте удалось поднять тебе настроение, - заметила с теплом Анжела, что было бы бессмысленно оспаривать, и я понимала это. - Ты так засветилась, Карин, это дорогого стоит.
Тема наших отношений с Костей между мной и Анжелой после поездки на дачу стала закрытой. Однако я по-прежнему чувствовала себя неловко, когда слышала лишь какой-то незначительный на то намек.
- Просто мы давно с ним не виделись, и...что скрывать, мне очень не хватает его, - старалась я объяснить, ощущая легкий вкус улыбки на губах. - Как брата. Как друга, ничего личного, Анжел.
- Я понимаю, - легко улыбнувшись, кивнула она, вернувшись к голубым кедам, которые были один в один по цвету с её широковатой, однотонной футболкой, смотревшейся на хрупком теле очень изящно и женственно.
- Как думаешь, Анжел, - нерешительно начала я, обуваясь. Улыбка медленно растворялась вместе с тем, как мысли о Косте в моем сознании сменялись мыслями о другом человеке. - Вике удалось поговорить с Оксаной и убедить её?
- Очень хочется верить, что она всё поняла, но...думаю, та сцена не по-детски её задела. Сложно сейчас что-то говорить, пока не узнаем.
- Я ведь не перегнула палку?
- Вовсе нет! - оживленно возразила Анжела, и в то мгновение мне показалось, что в её карих, невыразимо красивых глазах мелькнули болезненные огоньки. - Просто я боюсь, что она может сделать всё назло.
- Хочется от всего сердца надеяться, что не станет. Я написала Вике перед сном, но она так до сих пор ничего не ответила, - вздохнула я, ощущая, как внутри что-то тревожно заныло. - Ладно! Постараемся верить, что Оксана способна на великодушные поступки и проявит понимание.
К счастью, наша вера себя оправдала.
Когда мы пришли с Анжелой в школу, Вика уже сидела за партой, и, подперев правой рукой со множеством браслетов на тонких серебряных цепочках подбородок, в довольно унылым, скучающем виде листала учебник по алгебре. В тот день нас ожидала контрольная работа, от результата которой, по словам Ларисы Юрьевны, должна была зависеть четвертная оценка. Но, по-моему, это совершенно бесполезная вещь за неделю до экзаменов, ведь вряд ли оценка за четверть способна как-то повлиять на наше поступление и дальнейшую жизнь. Даже если ты будешь знать её на отлично, иметь за все годы сплошные пятерки, но не переступишь баловый порог на ЕГЭ, будешь вынужден весь год ждать следующего шанса. Такая отныне система - аттестат - это всего лишь приложение к твоим балам.
Увидев нас, Вика заметно оживилась и растянулась в ослепительной, предвещающей что-то хорошее, улыбке.
- Анжела, подойди ко мне! - послышался внезапно холодный, твердый голос Ларисы Юрьевны из-за учительского стола, отчего мы невольно вздрогнули. Из-под очков в темной оправе её взгляд казался ещё более жестким и проницательным. Это был взгляд тяжелого, озлобленного и с долей надменности в характере человека. Никто в нашем классе не питал к этой преподавательнице теплых чувств, и, маловероятно, что, выпустившись из школы, кто-то из нас будет иметь о ней приятные воспоминания. С пониманием и сочувствием взглянув на свою сестру, которая в недоумении кивнула и нетвердым шагом, боясь нападок Ларисы Юрьевны, направилась прямо по классу, я стремительно прошла к своей парте.
- Привет! Кажется, я останусь без аттестата, - взмолилась Вика, указывая на учебник, раскрытый на теме "Дифференциальные уравнения".
- Привет! В таком случае, - улыбнулась я, присев на своё место. - Мы останемся вместе без аттестатов и, вместо Москвы, отправимся в путешествие автостопом.
- Ух, а это заманчивое предложение! - рассмеялась она. - Моя давняя, безумная мечта.
- Вик, не томи, - прошептала я в нетерпении. - Что там с Оксаной? Вы поговорили?
- Да, прости, что я тебе ночью не ответила - у меня просто ноль на балансе и номер заблокировали. В общем, она пообещала, что никому ничего не скажет. Вернее, она вообще не собиралась распространяться о той истории, а нам сказала так, просто по секрету и по ситуации.
- Серьёзно?! - мне словно дали глоток воды в состоянии глубочайшей жажды. - Слава Богу! Выходит, она не настолько стервозная, как я о ней думала.
- Ну, не торопись, стервозности в ней хватает, - возразила мне подруга, зная как никто другой свою сестру. - Хотя я, если честно, не ожидала от неё такого. Думала, она со злости вполне могла бы растрезвонить о том разговоре. Но, к счастью, остается просто ей поверить.
- Да уж, у меня будто камень с груди, - улыбнулась я в изумлении. - Всё-таки не так уж Оксана плоха, как я о ней вчера выразилась.
- Она заслужила те слова, Карин, и ты это прекрасно знаешь. Обидно только, что из-за неё весь наш вечер был испорчен - а с таким ведь воодушевлением начали альбомы.
- У нас ещё много будет таких вечеров. Но только на этот раз будем собираться у нас дома, чтоб подобное не повторилось. Идет?
- Идет! Только теперь, мне кажется, Оксана и сама не подойдет даже на пушечный выстрел к моей комнате, так что можно не бояться повтора истории. Слушай, а что там с Анжелой? - добавила она, глядя в сторону стола Ларисы Юрьевны, которая в эмоциях что-то растолковывала Анжеле. От вида этого зрелища мне стало от всего сердца жаль свою сестру - нотации от человека-тирана - это последнее, что можно пожелать родному и близкому человеку.
- Что-то случилось? - испытывая глубокое волнение за Анжелу, тут же спросила я, как только она в задумчивости подошла к нашей парте. - Это из-за оценок?
- Да, - озадаченно произнесла моя сестра с грустью в голосе. - Лариса Юрьевна говорит, что даже на тройку вытянуть меня не может, и если я не напишу эту контрольную на четыре, то серьёзные проблемы мне обеспечены.
- Так попроси Дениса помочь тебе, - как нечто само собой разумеющееся предложила Вика, в чем я была с ней полностью согласна. - Он ведь спец в алгебре, и вы с ним в хороших отношениях.
На что Анжела лишь смущенно пожала плечами.
- Вдруг он не придет сегодня.
- Он уже пришел, - мягко ответила Вика. - Лариса Юрьевна его просто к завучу зачем-то отправила.
- Вик, а что там с Оксаной? - с глубочайшим участием произнесла Анжела. Казалось, что об алгебре в тот момент она думала меньше всего.
- Всё уладилось, Анжел. Мы с ней поговорили, и можно не опасаться её языка.
- Шутишь?! - искренне изумившись, очень эмоционально улыбнулась она. - То есть она всё поняла?
- Как выяснилось, она совсем не собиралась никому ничего рассказывать, - с удовольствие ответила я за Вику, избавив её от повторного объяснения. - Так что я чувствую себя немного перед ней виноватой.