Не слыша более его голоса, молодая девушка приподняла отяжелевшие веки, встретила взгляд, ласка которого ее обволакивала, и тихо опустила свой.
— Нет, — сказала она, как бы отвечая на свою мысль, — у вас душа не пессимиста. Это не настоящие пессимисты, те, которые возмущаются против жизни: они ожидают чего-нибудь от нее, верят в счастье. Вы в него верите…
— А вы? — спросил он совсем тихо.
— Я, я в него верю, — прошептала она, — я в него верю всем своим сердцем…
Но в дверь легко постучали.
— Подруге можно? — спросил нежный голос.
— Это вы, м-ль, входите же, пожалуйста! — воскликнул Тремор, принимая с похвальным усилием тон человека, обрадованного сюрпризом.
В полуоткрытую дверь Симона просовывала свою темную головку, затем появилась вся.
— Вы приехали одна, м-ль? — спросил Мишель через минуту.
— Тереза дома, еще к сожалению больная. Я здесь с Жаком. Я его оставила в оранжерее с г-м и г-жой Фовель и с Понмори.
— Я пойду к ним, — сказал молодой человек.
И он вышел, столкнувшись в дверях с Антуанеттой, несшей чай.
II
Пришедшая в себя от смущения, вызванного внезапным появлением Симоны, Сюзанна была поражена немного сероватой бледностью, покрывавшей лицо молодой девушки и искажавшей его обыкновенное выражение.
— Уж не были ли вы больны, Симона? — спросила она. — Можно было бы сказать…
Но Симона живо перебила фразу.
— Совсем нет! — воскликнула она.
Затем, пользуясь первым предлогом, чтобы говорить о чем-нибудь другом и изменить течение мыслей Сюзанны, она указала на письма, принесенные только что Антуанеттой и которые лежали еще на подносе.
— Сюзи, пожалуйста, — сказала она.
— У меня будет еще время, — возразила мисс Северн, — я получаю письма только из магазинов… Вчера я получила известие от Бетюнов, приезжающих сегодня вечером. Я предпочитаю лучше поговорить.
— Какая вы милая, — сказала Симона Шазе с немного принужденной веселостью. — Тогда позвольте вас поздравить, у вас великолепный вид! Тереза будет очень довольна! Ах! как вы нас напугали, злая Сюзи!
Эта тема была обширно развита, в то время как Сюзанна угощала чаем и пирожными. Затем Симона наклонилась и подняла маленький томик, соскользнувший на ковер.
— Что вы читали? Ах! Мюссе!
— Потрудитесь-ка не трогать этого, м-ль Симона, — воскликнула, смеясь, Сюзанна. — Мюссе не для маленьких девочек! Он хорош для взрослых барышень… как я! И еще если их жених им его разрешает.
— Но есть вещи из Мюссе, которые я знаю, Сюзанна. „La Nuit de Mai, Lucie”, „Ninon“…
— Скажите пожалуйста! я думала, что к вашему чтению относятся строже.
— Тереза — да, немного… но это не Тереза читала мне Мюссе, — поправилась молодая девушка, краснея.
— Ну-ка, ну, кто же? — сказала развеселившаяся Сюзанна.
Но тотчас же глаза м-ль Шазе стали влажны, и неожиданно, положив голову на плечо Сюзанны, бедное дитя залилось слезами.
— Ах! Сюзи, Сюзи, у меня большое горе!
„Решительно, я обречена на роли наперсниц “, — подумала Сюзи.
Она поцеловала Симону, затем принялась ее мило бранить, вытирая бедные, распухшие глаза.
— Послушайте, Симона, моя маленькая Симона… что вас так приводит в отчаяние? Разве вы не имеете ко мне доверия?
— О! конечно, да.
— Тогда говорите, говорите откровенно, вместо того, чтобы плакать. Тайну так тяжело нести одной!
Симона грустно улыбнулась.
— Я вам скажу… Это довольно трудно… но я… ах! это даже очень трудно!
— Хотите, я вам помогу? Дело идет об одном молодом человеке…
— Ах! Сюзи, как вы хорошо угадываете! — воскликнула молодая девушка.
— Этот молодой человек, это тот, который с вами танцевал на балу в Шеснэ, это тот, который вам читал „Luit de Mai“ и „Ninon“ это Поль Рео, чтобы его не называть.
— Да.
— Это не причина прятать ваши глаза, Симона, он вас очень любит, этот бедный Поль, и вы… вы его тоже немного любите, не так ли? Вот начало истории. Теперь я вас слушаю.
Молодая девушка удержала слезы, совсем готовые политься вновь.
— О, Сюзанна, она печальна, история! В тот день, когда вы упали, Поль мне сказал, что… что он…