Мелькнула мысль — все, уже свободна? Только об этом и думала, по правде говоря.
Харальд, сидевший рядом, вдруг поднялся, навис над столом. Что-то прокричал.
Из зала ему ответил белоголовый старик. И Харальд тут же недобро сказал что-то родичу, сидевшему справа от него. Потом вроде бы все успокоились. Люди в зале снова пили, ели, кричали здравницы…
Забава прислушивалась к разговорам. Пыталась понять. Думала чуть опечаленно — да что ж они так быстро-то разговаривают? Вот вроде бы мелькают знакомые слова, но одно за другим, одно за другим…
И смысла не ухватишь. Бабка Маленя или та же Рагнхильд говорили с ней куда медленней.
Рагнхильд вцепилась в медную чашу так, что та начала подрагивать в ее руке.
Ярость берсерка, вот что это такое. Харальд, может, и не стал бы прямо здесь, на этом пиру, объявлять девку своей невестой. Но его заносчивый дед сказал не те слова и не в то время. И Харальд взвился…
Однако то, что он дал девке свободу — и тут же сделал ее дочерью своего человека, было явно обдумано заранее. И так же заранее подготовлено. Значит, он не только не раздумал жениться, но и подошел ко всему основательно.
Случись что с Харальдом — а военная удача переменчива, все знают, что смертны даже боги — с безродной чужестранкой, вчерашней рабыней никто не церемониться не стал бы. В лучшем случае она опять стала бы чьей-то рабыней. В худшем ее просто прирезали бы, чтобы никто не смог от ее имени потребовать часть богатства мужа.
А у Харальда и без того имеются родичи, причем не такие уж далекие. Есть кому наследовать. И делиться со вчерашней рабыней им не с руки, так что они же и прирезали бы.
Но теперь новые родичи не дадут убить девку — ради собственной выгоды. Потребуют ее наследство, поселят у себя…
Или сами поселятся в доме Харальда. Хотя вряд ли. Все-таки поместья отходят роду. А родичи Харальда достаточно сильны, чтобы отстоять свое право.
Заботится, подумала Рагнхильд с ненавистью. И о ком? Об этом рабьем мясе. Даже не позволил новоиспеченному братцу сунуть руку ей под подол, чтобы обнажить ногу. Сделал это сам.
А как хорошо все могло бы сложиться — он конунг Харальд Ермунгардсон, она, Рагнхильд, его жена. Держали бы эту девку в чулане возле опочивальни, и когда надо, Харальд бы к ней заходил…
— Рагнхильд, — рроревел в ухо сидевший рядом Убби.
Обрывая все ее мечты.
— Чего грустишь? Ждешь не дождешься нашей свадьбы?
Он с гоготом бросил руку ей на бедро, и Рагнхильд с улыбкой кивнула.
Молча приказала себе — сиди и жди. В этой жизни переменчива не только военная, но и женская удача. Взять хотя бы ее саму. Из дочери конунга, отец которой отказал доброму десятку женихов, дожидаясь выкупа, достойного ее красоты, превратилась в наложницу. Взятую даже не по доброму сговору, а как добычу…
Мейнлих оф Крубе, звавшийся здесь, в землях нартвегов, Сигридсоном, с недоумением смотрел в сторону стола на возвышении.
Ярл Турле обещал о нем не забыть — и о нем не забыли. Мейнлиха позвали на пир. И пусть место, куда ему велели сесть, находилось у самых дверей, зато оттуда прекрасно был виден весь зал.
Сидевшая возле ярла Харальда рабыня, только что ставшая и свободной, и дочерью викинга, выглядела милой — но не более того. Ни яркой красоты, ни царственной осанки, которой отличалась красавица, сидевшая с левой стороны зала, за дальним столом у самого возвышения, у нее не было.
И все же ярл только что объявил всем, что она отныне его невеста. Это может затруднить все…
Хотя, подумал Мейнлих насмешливо, здешние ярлы такие же мужчины, как и те, что живут в других землях. Никто не откажется поиметь еще одну девицу. А невеста Харальда из рабынь, таких, если и берут, то для того, чтобы знали свое место.
Главное, придумать, как подсунуть обученную рабыню Харальду. Отдать, да поскорей, а потом отправиться назад, к королю Готфриду. Доложить обо всем, что случилось в Йорингарде…
— Могу я тебя спросить, добрый человек, — Мейнлих повернулся к викингу, сидевшему рядом.
Тот скривился.
— Я хотел сказать — честный воин, — тут же поправился Мейнлих. И когда викинг в ответ довольно кивнул, продолжил: — Я привез в дар новому хозяину Йорингарда рабыню, обученную петь, танцевать и услаждать мужчин. Но сейчас узнал, что он собирается жениться. А везти дар назад не охота — к тому же мне хотелось бы задобрить ярла Харальда, чтобы попросить об услуге…