Она сидела прямо, волосы золотистым пологом закрывали от него почти все ее лицо. Торчал лишь лоб, кончик носа и упрямо сжатые губы. Подрагивали кончики длинных ресниц…
Смотрит, с насмешкой подумал Харальд, и не знает, что уже невеста. И дочь. И сестра двух братьев. Завтра у нее будет утро, в которое она услышит много новостей.
Он почти с завистью глянул на Убби, сидевшего рядом с Рагнхильд. Тот засунул здоровую лапу за спину своей невесте. И сейчас, похоже, втихомолку проверял, все ли у нее на месте…
А ему, Харальду, до полуночи сидеть вот так. Терпеть деда, опрокидывать чашу за чащей. И показывать всем, что уважает свою невесту, не тиская ее при всех.
Рабыня в полупрозрачных тряпках меж тем встала рядом с грудой бочек, двинулась к возвышению медленным шагом, танцуя на ходу. Томно крутила задом — полупрозрачные тряпки взлетали так, словно в зале дул ветер. Вскидывала руки, прогибаясь тонкой веткой. Все вокруг гикали, свистели. Те воины, что сидели у самой стены, вскакивали на лавки…
Точно умыкнут, решил Харальд. Кнорр, на котором купец привез свою рабыню, стоит у берега, подплыть к нему со сторону моря — раз плюнуть. Уведут так, что этот Сигридсон даже и не заметит.
Он снова посмотрел на Сванхильд. Плотно сжатые губы разошлись, она смотрела на танцующую рабыню с любопытством. Потом, почувствовав его взгляд, обернулась. Улыбнулась мимолетно, снова посмотрела на девку в полупрозрачных тряпках…
Харальд почему-то попытался представить себе Сванхильд в таком же полупрозрачном тряпье. И сморщился. К чему эти игры — вроде бы видно, а вроде и нет? Без всего, так, чтобы глаз видел, а рука могла сразу пощупать — самое то.
Танец наконец закончился. Купец, встав у опустевшей бочки из-под зимнего эля, объявил:
— И эту девку я хотел бы подарить тебе, ярл…
— Нет, — бросил Харальд, даже не дослушав.
Все в зале затихли, на купца смотрели, насмешливо улыбаясь. Ждали, что будет дальше. Сигридсон, оглянувшись по сторонам, словно в поисках поддержки, сказал:
— Она украсит твой свадебный пир. Развлечет твоих гостей…
Свальд вдруг тихо прошептал, осторожно стрельнув взглядом в сторону деда:
— Брат, прими подарок. А потом сразу передаришь мне.
И Харальд заколебался.
Видимо, почувствовав его неуверенность, купец вдруг подхватил девицу в полупрозрачных тряпках. Поднатужившись, поставил ее на стол рядом с бочкой.
Тот самый, на котором принимали в род девушку, бывшую прежде Добавой.
Танцовщица еще и пошатнулась, выпрямляясь, когда купец не слишком ловко поставил ее на столешницу. Оступилась, задев ногой окровавленный сапог. Едва не смахнув его при этом со стола.
Сигридсон торопливо заявил:
— Погляди, ярл, как она умеет танцевать.
И махнул рукой, давая знак рабу с дудкой.
Не замечая, как изменились лица вокруг. И что тишина стала вдруг пронзительной, безмолвной.
Раб дунул, танцовщица задергалась. Викинги в зале молчали, никто не шевелился. Правда, некоторые еще улыбались — но уже криво, выжидающе.
Харальд неторопливо встал. Кейлев, выбравшийся из-за стола чуть раньше ярла, зашагал к купцу. С дальних мест туда же спешили его сыновья.
Ярл Турле угрюмо попросил:
— Я должен ему за добрую весть о тебе, Харальд.
Он, не глядя на деда, пробормотал:
— Пусть каждый отдает свои долги…
И двинулся к столу возле бочки.
Один из сыновей Кейлева, проходя мимо раба, выдрал у него дудку из рук. Ногой поддал так, что раб закатился под стол у стены.
Танцовщица наконец замерла. Кейлев, поспевший раньше остальных, сдернул девку со стола. Сказал, оскаливаясь на купца, попятившегося от неожиданности:
— На этом пиру это был стол, где приняли родича. Ты поставил на него свою девку, она пнула сапог родича.
— Я прошу прощения, — торопливо сказал купец. — Я слышал о том, как вы принимаете в род, но никогда не видел, как это делается…
Один из сыновей Кейлева, подошедший сзади, бросил на плечо купцу ручищу, сжал.
— Да не дрожи ты так. — Посоветовал торгашу Харальд, подходя поближе. — Ничего страшнее поединка с тобой не случится. Ты оскорбил честь рода, людям придется ее почистить — твоей же кровью, понятно. Выбирай — хольмганг или эйлинги? (виды поединков)
— Я заплачу вергельд (выкуп), — выдохнул купец. — Щедрый.
На него посматривали уже с брезгливостью.
— Вергельд ты и так заплатишь, — равнодушно ответил Харальд. — Вопрос только — кому? Дело в том, купец, что эти люди теперь мои родичи. И в род они приняли мою невесту, стало быть, это касается и меня.
Он сморщился, подумал — кажется, эль все-таки ударил в голову. Хотелось подраться, чьей-то крови, брызнувшей в лицо.