И замер, всматриваясь в воздух над фьордом.
Мгновенье спустя с причала грянул вопль. Со стороны мужского дома, громыхая оружием, к спуску в скалах побежали свободные от стражи викинги. Харальд, мимо которого уже неслись те, кто только что сидел в общей зале, зашагал следом. Размашисто, торопливо…
Запыхавшийся Кейлев нагнал ярла у начала лестницы.
— Не спеши, — бросил Харальд ему через плечо. — Это не драккар, это лодка. Кто-то решил нас проведать…
Большая часть его воинов уже успела забраться на драккар — на тот случай, если ярл решит встретить гостей на воде. Где-то с десяток остались стоять на причале. Посторонились, когда Харальд прошагал мимо.
Он дошел до конца дощатого настила, замер в шаге от его края.
Приближавшаяся лодка оказалась крупной, на три пары весел. Но ветер дул со стороны фьорда — и суденышко ходко шло под парусом. Харальд разглядел на корме фигуру в красном плаще.
Нахмурился. Дорогой плащ на человеке, приплывшем в одиночку…
Кейлев, замерший у ярла за левым плечом, вдруг бросил:
— Баба.
Но Харальд и сам уже видел поток светлых волос, падавших на красный плащ. Кто-то из воинов восхищенно крикнул у него за спиной:
— Это же Рагнхильд Белая Лань. Ольвдансдоттир. Откуда она тут? Я-то думал, всех дочерей Ольвдана…
Возглас оборвался — кто-то наконец догадался ткнуть крикуну под ребро.
— Да, похожа на дочку убитого конунга, — хмуро согласился с говорившим Кейлев. — Не к добру это.
Харальд молчал, вглядываясь в подплывавшую лодку.
Рагнхильд собрала парус незадолго до причала — уверенными красивыми движениями. Встала на носу, пока лодка на остатках набранной скорости шла к сваям. Поглядела прямо в глаза Харальду…
И веревку, чтобы закрепить на причале, бросила прямо в него.
Харальд поймал, не отводя от нее взгляда. Потом выкинул руку вбок, разжал пальцы. Кейлев, стоявший сзади, подхватил конец, дернул, закрепил на резном столбе, торчавшем из угла настила.
Борт лодки стукнул о сваи. Рагнхильд Белая Лань стояла на носу лодки, вскинув голову. Смотрела на него и надменно, и беззащитно — все вместе, как умеют только женщины.
Потом громко сказала:
— Приветствую тебя, ярл Харальд. Я Рагнхильд Ольвдансдоттир, дочь конунга, убитого Гудремом Кровавой Секирой. Позволь сказать тебе то, что услышали мои уши в Йорингарде. Потом я уйду. Разреши ступить на свою землю, потому что вести, которые я принесла, тебе лучше узнать наедине.
Харальд молчал, рассматривая ее.
Ему доводилось слышать о красоте Белой Лани Рагнхильд. Все похвалы, что ей воздавались, оказались правдой. Высокая, белокожая, с глазами цвета неба в солнечный день. Волосы, отливающие снегом. Безупречные скулы, прямой точеный нос, крылья надломленных посередине бровей…
И губы, красоту которых воспевали скальды во всех тингах Нартвегра. Алые, как рассветное зарево перед грозовым днем.
— Приветствую тебя, Ольвдансдоттир, — ответил наконец Харальд. — Будь моей гостьей, если того желаешь.
Он шагнул к краю помоста, нагнулся, опершись одной рукой о колено, а вторую протянув вниз. Рагнхильд вцепилась в его ладонь обеими руками. Харальд рывком выдернул ее на помост, развернулся, больше не глядя на гостью.
Тихо сказал, проходя мимо Кейлева:
— Угощение в общий зал. Но не сразу.
Он взобрался по лестнице, слыша за спиной не только шаги Рагнхильд, но и шепотки воинов. И едва шагнул на дорожку, ведущую к главному дому, наткнулся взглядом на Добаву, бежавшую к кухне. Старуха-славянка ковыляла за ней следом, не хватало только брехливого щенка…
Девчонка на ходу улыбнулась ему — тихо, мимолетно. И застыла, увидев идущую следом за ним Белую Лань.
Не вовремя она, с досадой подумал Харальд. Кивнул, нахмурившись, в сторону кухни, куда она и шла.
Добава развернулась с таким лицом, словно вдруг ослепла и ничего перед собой не видела. Но Харальд думал уже о вестях, которые собиралась рассказать ему Рагнхильд.
Близится Фимбулвинтер, сказал его отец.
Надо думать, эта та рабыня, о которой болтали в Мейдехольме, подумала Рагнхильд Белая Лань, провожая взглядом невысокую девку в платье из серой некрашеной шерсти. Та, которой берсерк Харальд простил все — и побег, и испорченную над опочивальней крышу…
Ничего особенного, но и не уродина. Непонятно только, почему Харальд не оденет ее подостойнее. Или это ее наказание?
Во всяком случае, девка держалась тихо, послушно. Значит, именно это нравится здешнему хозяину…
На скамью у стола ярла Рагнхильд опустилась мягко, неслышно. Ткань красного плаща, по которой рассыпались длинные белые волосы, прятала тело, обрисовывая лишь выступы — плечо, грудь…