На этот раз на его стороне был мрак, так что нырять в воду не было нужды. Плевать, что кто-то успеет крикнуть — со стороны крепости и так долетали вопли, приглушенные расстоянием. Парой больше, парой меньше…
И бежала цепочка далеких огней по скалам с левой стороны, где он снял стражу. Хрорик все-таки послал людей прочесать берег. Вот и хорошо. Еще меньше людей останется в крепости.
— Торир? — окликнули их с подплывавшей лодки.
— Что стряслось? — рявкнул в ответ Харальд.
И, не слушая, что кричат в ответ, проворчал, обращаясь к своим:
— Налегли на весла, живо…
Его люди вложили в следующие гребки все, что могли. Ясеневые древки весел скрипнули, прогибаясь — но лодка рванулась вперед птицей, быстро сокращая расстояние.
Харальд привстал.
И когда до суденышка с людьми Гудрема оставалось всего шага четыре, прыгнул вперед, пригибаясь. На нос.
Приземлился он удачно. Только коленом напоролся на подвернувшуюся лавку. Но боли не почувствовал.
В бою для него боли нет — это Харальд узнал еще в четырнадцать лет. Серебристая гладь фьорда уже отливала перед глазами багровым. Тело ощущалось невесомым. Его распирало от силы, от бешенного азарта, от ожидания нового боя и чужих захлебывающихся воплей…
Желваки на щеках поддергивались от судорог, заставляя скалить зубы.
Лодку от его прыжка мощно качнуло. Пара воинов упала, потеряв равновесие. Харальд, выпрямляясь, рубанул влево и вправо, особо не приглядываясь, куда ляжет удар. Рубил-то все равно на уровне пояса…
Хруст под секирой. Кровь на лице и губах. Во рту — пьяный привкус красного эля, как это называют болтливые скальды.
А для Харальда просто вкус чужой крови. Сладкий, пряный, круживший голову…
Над его плечом свистнула стрела — и человек, поднявшийся с лавки навстречу, тут же завалился на спину. В одной из прорезей личины шлема торчало тонкое, оперенное на конце древко.
Харальд, оскальзываясь на кишках, вывалившихся из первых убитых, ринулся вперед. Отмахнулся от чьего-то меча, рубанул уже на уровне плеч.
Несколько утробных криков захлебнулись под ударами — и Харальда, и его людей. На этот раз пленных они не брали. Перебравшийся следом Бъерн добил двоих, что еще дышали.
Когда все кончилось, Харальд махнул секирой, вскрывая днище под ногами. Метнулся обратно на лодку со своими людьми. Бросил хрипло:
— На весла. Уберите парус — он заметен издалека. Бъерн, правь к скалам по правую руку — не хочу повстречаться с драккарами. У них там огни, так что они хорошо видят то, что вблизи — но плохо то, что вдали.
Кетиль, самый молодой из его воинов, хохотнул. Остальные молчали.
Однако молчание их было сосредоточенным, а не испуганным. И Харальда оно не озаботило.
Он дождался, пока лодка, обойдя с правой стороны быстро идущие корабли, вернется на прежний курс. Объявил, слизывая с губ кровь и сплевывая:
— Теперь слушайте меня. Нас слишком мало, их слишком много. Но в крепости неразбериха. Весь берег заставлен кораблями Ольвдана… значит, лодки причаливают справа и слева от них. Сейчас идем туда у всех на виду. Я хочу, чтобы на берегу узнали эту лодку. Но за половину полета стрелы сворачиваем вправо, словно собираемся причалить за драккарами. Гавань их, поэтому на кораблях стражу не поставят — ни к чему. Когда пойдем вдоль кораблей, спрыгивайте по одному. Как только я выскочу на берег, начнется заваруха. Вам придется их пугнуть — так, чтобы часть людей начала таращиться на воду и кинулась к драккарам, не спеша брать меня в кольцо… выскакивайте, убивайте, кого сможете, и снова прячьтесь между кораблями. Меняйте укрытия, не стойте на одном месте.
Харальд помолчал. Добавил:
— Когда все кончится, все вы станете хирдманами. Слово ярла. А остальное пусть решат боги.
Хорошо, что в поместье у меня на зимовье остались лишь молодые, подумал вдруг он. Молодость не верит в собственную смерть — только в чужую…
Кровь, которой его залило, пока он расправлялся с людьми Гудрема, подсыхала на лице. Ноздри улавливали ее запах — и голова кружилась, не переставая. Огни на берегу казались не желтыми, как им положено, а светло-красными.
Берсерк остервенело ворочался в нем, требуя боя. Боя, чужой крови, знакомого хруста костей под лезвием секиры…
Строй драккаров приближался. Харальд вдруг разглядел за ним группу людей с факелами. В середине ярко блестела пара шлемов, то ли посеребренных, то ли покрытых золотом — ему сейчас всякий блеск казался одинаково кровавым.
И все же шлемы сияли на этих двоих так, что взгляд притягивало. Ярл Хрорик? И с ним или сын, или близкий родич…