Баклажка отыскалась у одного из людей Убби, которые подоспели к Грюмиру уже после того, как Харальд оглушил его секирой, повернутой плашмя. И побежал рубить следующих.
Харальд, взяв в руки небольшой, с его ладонь, сосуд, отсек от дощатой кровати — допрашивали Грюмира в одной из спален женского дома — длинную щепку. Намотал на нее лоскут белого полотна, окунул.
На ткани остался влажно поблескивающий серый след. Кровь его отца, Ермунгарда…
Отчистив кинжал, Харальд выпрямился. Глянул на Кейлева, поджидавшего его у дверей женского дома.
— Где у нас Торвальд со Снугги?
— Под охраной, — с готовностью ответил тот. — Сидят вместе с людьми Гудрема.
— Потолкуй-ка с ними, — приказал Харальд. — Скажи, что ярл пока думает — но склоняется к тому, чтобы простить их. И взять в хирд, хоть они и умолчали про Рагнхильд, с которой встретились в Мейдехольме. Пусть расскажут, где здесь живут рыбаки. Если ночью Гудрем так и не нападет, утром пошлешь две лодки, в обе стороны по побережью. Вдруг кто-то из местных видел сегодня в море драккары. А сейчас… пусть половина людей бодрствует, а половина спит. Перед рассветом, когда небо начнет светлеть, стража должна поменяться. Я — на берег.
Он развернулся и пошел вниз, к воде. К своему драккару.
ГЛАВА 5
После победы
Добава по-прежнему сидела в чулане. Харальд, подходя к занавескам, бросил сидевшим рядом воинам:
— На берег. Все.
Викинги — в этот раз Кейлев поставил охранять девчонку сразу шестерых — дружно вскочили. И заспешили к сходням.
Девчонка сидела в темноте. Не спала — едва Харальд прислонил к борту секиру и откинул занавеску, из угла долетел быстрый вздох.
Он, приподняв повыше меховой полог, повернулся. Встал так, чтобы Добава могла видеть если не его лицо, то хотя бы плечи и голову. Махнул рукой, подзывая к себе, сказал на своем языке, надеясь, что поймет:
— Добава. Иди сюда.
Девчонка не сразу, но подошла. Харальд ухватил ее за одежду — мягко, чтобы не испугать. Вытянул наружу, из чулана.
Она переоделась в одну из рубах, что он ей оставил, Харальд ощутил под пальцами гладкое льняное полотно. Скользнул рукой вниз — и штаны одела.
Наступившая ночь выдалась темной, небо обложило тучами. Но горевшие в крепости костры бросали вниз далекие отблески, освещая палубу. Светловолосая голова Добавы блеснула, вырисовываясь на темной глади фьорда…
Интересно, о чем она сейчас думает, подумал Харальд, отпуская край рубахи. О чем она вообще думала, когда он заявился к ней прошлым утром, на рассвете, с сияющей мордой на лице? Почему не испугалась?
Сейчас Добава стояла тихо, ничего не говоря. Не тянула руки, не обнимала…
И Харальд, внезапно нахмурившись, приказал себе — хватит гадать о глупостях. Пока девчонка не выучит его язык, что там у нее на уме, все равно не узнать.
Сейчас следовало подумать о другом. Все-таки женщине не место на драккаре. Ей нужны покои, теплая кровать… и чистая вода, чтобы умыться.
Не опасайся он нападения Гудрема, отправил бы ее этой же ночью в покои, о которых говорил Кейлев. Но пока что рано.
Чужой крепости Харальд не доверял. Свой драккар по сравнению с ней казался ему и надежней, и безопасней.
Йорингард вообще, по его мнению, построили бестолково — строения шли вкривь и вкось, занимая слишком много места. Длина стен получилась больше необходимого, для защиты требовалась куча народа. Не зря же Гудрем начал штурм именно с суши, по словам Торвальда и Снугги, дравшихся в ту ночь на стенах.
То ли дело его Хааленсваге, вдруг мелькнула у него мысль. Все дома вытянуты с запада на восток, длина ограды небольшая. А в расселине на задах поместья бьет небольшой родник. Если пожертвовать драккаром, стоящим у причала, и разрушить лестницу, ведущую к морю, то со стороны берега Хааленсваге никому не взять…
И эта девчонка теперь тоже часть его Хааленсваге.
Он сделал короткий шаг, обнял Добаву — та в ответ наконец-то обхватила его руками, спрятала лицо у него на груди. Он ощутил тонкие ладони, коснувшиеся спины где-то под лопатками. Довольно прищурился, постоял в темноте молча, наклонив голову и прижимаясь подбородком к теплой макушке.
Потом, прихватив за подбородок, запрокинул ей лицо. Коснулся губами щеки, чуть лизнул кожу, пробуя на вкус. Солоно.
Так дело не пойдет, подумал он с неудовольствием. Два дня и две с лишним ночи дня на драккаре, безвылазно сидя в тесном чулане…
Самое малое — девчонке нужно размять ноги. Кормили ее горячим, Кейлев за этим наверняка присмотрел. Но вот принести ведро пресной воды, чтобы умыться, никто не догадался.