Разбаловал я ее, с сожалением подумал Харальд. А как быть? До сих пор помнилось, как она к краю скалы бежала…
И как он сам пришел к ней с сияющей мордой на лице.
Тут нужно давить так, чтобы не сломать, решил он. Чтобы не оказалось потом, что прийти уже не к кому.
— Господина, — угрожающе сказал он, — положено встречать даже ласковей, чем мужа. Теперь мы будем жить здесь. Тут, в этой крепости — где много народа и много глаз. Здесь будут следить за мной и за тобой. Добава… помнишь, я обещал тебя ударить, если снова не послушаешься? Помнишь? Отвечай.
Убивец бабий, думала Забава, слушая, как бабка Маленя сбивчиво пересказывает ей слова Харальда.
Сердце у нее гулко стучало. Бабы, которых к ней приставили, смотрели на нее испуганно, в ноги кланялись. И все время порывались то плечи растереть, то в новую одежду переодеть. Приносили какую-то воду с душистым запахом, обтирали — все с поклонами, с испуганными взглядами.
Но из опочивальни не выпускали. И на слова ее не отвечали.
Забава понимала, что страх этот не перед ней, а перед Харальдом. И одежда, что ей приносили, тоже от кого-то…
Похоже, он себя тут уже показал, думала она. Да так, что баб, к ней приставленных, от одного взгляда на него шатает.
Может, Харальд даже начал баб здесь убивать — но других. А ее пока бережет.
От этой мысли ей стало не страшно, но тоскливо.
— Ответь ты ему, девонька, — задыхаясь и пришептывая, попросила бабка Маленя. — Он ведь теперь не только там, где мы жили, хозяин — но и здесь, в этом городище. А оно не маленькое, я по нему уже прошлась. Разве можно, чтобы какая-то рабыня его не слушалась, да еще и не отвечала? Убьет ведь…
— Да он по любому меня убьет, — тоскливо сказала Забава. — Так и так. Днем раньше, днем позже.
Следом она поглядела на Харальда.
Тот стоял, держа одну руку на рукояти громадного топора, без которого в последнее время не появлялся. Смотрел на нее сверху вниз…
— Спроси у него, — велела вдруг Забава.
И, отложив поясок, который плела из ниток, найденных в одном из сундуков, встала. Быстро подошла к Харальду — в два стремительных шага.
— Что с бабами, которые тут жили, стало? А еще скажи — то, что он с их тел содрал, я носить не буду.
Договорив все это, Забава испугалась собственной храбрости — а может быть, неразумности? И застыла.
Харальд вдруг улыбнулся. Сказал что-то медленно.
— Бабы здешние все живы, — торопливо перевела бабка Маленя. — Все до одной. Просто он их держит сейчас взаперти, чтобы не попадались мужикам на глаза. Как и тебя, горемычную. Ты ведь тоже взаперти сидишь?
И неизвестно почему, но Забава ему поверила.
— А что до одежды — тебе сегодня же принесут ткань. Такую, к которой ты привыкла. Не хочешь чужой одежды — шей свою. И он спрашивает, что еще ты хочешь знать?
Где ты спал все эти дни, хотелось ей спросить.
Но на это, понятное дело, она не решилась.
— А место это, городище… — Забава запнулась.
Зачем только спрашиваю, подумалось вдруг ей. И так все ясно. Но она все-таки договорила:
— Он с боя взял? Сам налетел — и захватил? Зачем?
Харальд выслушал то, что сказала ему бабка Маленя. Глянул на Забаву насмешливо, проговорил что-то.
— Это место захватили еще до него, — бабка Маленя уже не задыхалась — может, потому, что успела отдышаться, а может, потому, что в голосе у ярла больше не звучала угроза. — Он его только отбил. А поскольку хозяина здешнего убили еще до него, как и людей хозяйских — хозяином здесь отныне будет он, ярл Харальд. Чтобы в этой округе стало тихо. И люди зажили спокойно под его рукой и защитой. Чтобы он сам не ждал отсюда нападения.
А раз так, растеряно подумала Забава, то и выходит, что она взъелась на него без дела. По глупости. И по дурному.
Ни за что, как тетка Наста на нее саму.
— Он опять спрашивает, — тихо проговорила бабка. — Помнишь ли ты, как он обещал ударить тебя за непослушание?
Провинилась, так отвечай, мелькнуло в уме у Забавы. Чтобы не судила человека не подумав, как ее саму всегда…
Она виновато глянула на Харальда, сейчас спокойно смотревшего на нее с высоты своего роста.
— Помню. Он в своем праве. Пусть наказывает.
И подошла еще ближе. Чуть повернула голову, подставляя щеку. Отвела взгляд…
Но он не ударил. Только что-то сказал — негромко, придушенно.
— Обещал вечером наказать, — перевела бабка Маленя. — А сейчас велел садиться за шитье. Ткани скоро принесут.
Харальд, подхватив свой топорище, уже выходил.
Пока Рагнхильд плыла по двору, жадные мужские взгляды чувствовала всем телом. И шла мягко, скромно глядя себе под ноги. Не позволяя себе ни лишнего жеста, ни лишнего взгляда.