Почему саму девку он так и не порвал — хотя перед этим, не задумываясь, сломал Убби руку — этого ее жених не знал.
Однако самое главное случилось потом. Когда Харальд вернулся в крепость, на его лице вдруг засияла морда из сияющего серебра — вроде тех, что украшают драккары.
Рагнхильд уже слышала пересуды про эту морду от воинов, вместе с которыми плыла на драккаре из Хааленсваге в Йорингард.
Пока Убби рассказывал ей это, она молча улыбалась. А про себя думала — неужели так никто и не понял, что светловолосая для Харальда не просто очередное мясо для кровавой потехи, а нечто большее?
А его попытка спрятать девку, одев в рабское тряпье и нарядив при этом темноволосую потаскушку в шелка, отобранные у ее сестер — это самое смешное. Потому что каждый, кому достанет ума собрать все слухи о штурме Йорингарда, сразу поймет всю ценность светловолосой для Харальда.
Мужчины, размышляла Рагнхильд с презрением. Понятно, чего опасается Харальд — что его драгоценную девку убьют. Если зелье на стрелах было тем средством, с помощью которого Гудрем собирался подчинить себе Харальда — а тот, побыв со своей бабой, переборол силу этого зелья…
Тогда девка обязательно должна жить. Во всяком случае, пока Харальд не убьет Гудрема. Ну а там…
Там видно будет.
И Белая Лань нежно улыбнулась Убби. Сказала, опуская ресницы:
— Если конунг Харальд и впрямь сын Ермунгарда, то все это не удивительно. Скажи, Убби, а что насчет нашей свадьбы? Свадебный эль будет готов через десять дней. Но если тебя к этому времени не будет в Йорингарде, он может перебродить…
— Да куда я денусь, — радостно ответил Убби. — Драккары есть, а людей нет. Нет, мы здесь застряли на всю зиму. Вот весной начнут возвращаться с зимовий, тогда и в Веллинел можно будет сходить.
Посмотрим, подумала Рагнхильд.
Впрочем, Гудрем и впрямь может подождать и до весны, практично подумала она. Весной в Йорингард почти наверняка придут воины ее отца, которые разошлись на зимовье по домам. Пусть нет конунга Ольвдана — но есть конунг Харальд и драккары.
Рано или поздно, но Гудрем умрет. А ей пока надо заняться собой — и сестрами.
У нее их восемь. Из них только две девственницы, но тех оставили для Харальда. И он может потребовать их в свою опочивальню в любую ночь, когда пожелает.
Только вряд ли потом женится.
Рагнхильд посмотрела на Убби, который как раз сейчас рассказывал о своем доме. Улыбнулась еще шире. Как бы уговорить этого дурака, чтобы он оставил свою молодую жену в Йорингарде?
Мысли ее тут же перекинулись на другое. Харальд до сих пор так и не проявил интереса к ее сестрам. Не интересуется девственницами? Конечно, сейчас ей это на руку… но это неспроста.
А в главный дом днем заносили подносы с едой. Похоже, и темноволосая, и светловолосая сидят там. И Харальд спит только с ними, забыв про ее сестер. Раз уж обе там — наверняка с обеими и спит…
Интересно, мелькнула у Рагнхильд мысль, он их берет на ложе по отдельности — или сразу вдвоем, вместе?
Зайти, что ли, на кухню, да расспросить рабынь — что они видели, слышали…
И Рагнхильд, дослушав рассказ о местечке, где жил Убби, торопливо объявила:
— Мне пора идти, Убби.
Тот нахмурился.
— Так скоро? Послушай, Рагнхильд… я тут поговорить хотел. Ты вроде бы уже не девственница — да и я не сопливый мальчишка. Свадьба будет все равно, я от своего слова не откажусь. Так чего мы ждем?
— Осталось всего десять дней… — начала Рагнхильд.
Но Убби, набычившись, вдруг бросил:
— А мне, помню, еще отец говаривал — не бери товар, Убби, не пощупав его рукой. В общем, так — этой ночью я приду к тебе в женский дом. Ты знаешь, за кого идешь. За хирдмана конунга Харальда, который даст тебе защиту и доброе имя. Но и я хочу знать, кого беру себе в жены. Жди меня ночью, Рагнхильд. А то я могу и проще сделать — взять и попросить тебя у Харальда, как наложницу. Он, думаю, мне не откажет. Сам Харальд конунговыми девками не интересуется, у него и так опочивальня не пустует…
И Рагнхильд, переломив себя, кивнула.
— Хорошо, Убби.
Тот хохотнул, притискивая ее к себе здоровой рукой. Ушел, насвистывая.
Белая Лань проводила его ненавидящим взглядом. Стиснула зубы. Придется потерпеть этого быка. По крайней мере, ночью можно будет расспросить, что он знает о постельных делах Харальда…
День этот для Харальда стал радостным, потому что в Йорингард пришли две лодки с его людьми — из тех, кто разошелся на зимовье по своим домам. И в одной из лодок прибыл Свейн, его помощник.