Когда она скинула плащ, волосы рассыпались по плечу — и груди. Засияли, поймав отсветы факелов. Кончики прядей подрагивали на каждом шагу вокруг пояса, тонкого, в две Харальдовых ладони обхватом. Гибкого, как молодая ива.
— Брат, — сказал вдруг Свальд, пялившийся на Добаву с недоумением. — Я ее знаю. Это же та девчонка, которую я привез для тебя из славянских земель. Одна из двух…
— Я всегда ценил твои дары, Свальд, — громко ответил Харальд, легко перекрывая гул, стоявший в зале. — А этот дар оценил особо.
Огер при этих словах покосился на Турле. Лицо отца медленно темнело, заливаясь дурной багровой кровью. А костяшки на кулаках, наоборот, побелели…
Он недовольно сморщился, прошептал, потянувшись к уху отца:
— Это дом Харальда…
— Это рабыня, — едва слышно ответил Турле. — Ты слышал, что сказал Свальд? Мало того, что она чужеземка, незнатная, так еще и добыча. Он решил посадить рабыню за стол с ярлами…
Огер сморщился еще больше. Они с отцом шептались, сидя рядом с Харальдом — а тот мог и расслышать ворчание деда.
Старик словно забыл, что родич с самого начала принял их без особой радости.
Сам Огер не сомневался, что Харальд посадил девку за свой стол намеренно. Щелчок по носу деду, которого он так и не простил.
Все же Огер выдохнул, заметил, понизив голос настолько, насколько мог:
— Это пир Харальда. Многие ярлы и конунги садятся за стол, прихватив наложниц.
— В мое время… — слишком громко, по мнению сына, пробурчал Турле. — За столами, где сидят викинги, бабьих юбок не было.
— Это было давно, во времена твоей юности, — тихо напомнил Огер. — И это мы пришли к Харальду, а не он к нам. Можем отплыть, если хочешь. Только как на это посмотрят хирды, которые вернутся отсюда без добычи?
Турле зло сапнул носом — и задышал медленнее, заставляя себя успокоиться. Разжал кулаки.
Девка поднялась на возвышение, села между Харальдом и Свальдом.
По крайней мере, подумал Огер, родич посадил свою бабу не рядом с Турле. Иначе все было бы гораздо хуже.
Меж столами засновали рабыни, разливая эль. Люди подходили, рассаживались по лавкам. Зал заполнялся…
Свальд, стрельнув взглядом направо, бросил Харальду, глядя поверх макушки светловолосой:
— Там, с той стороны зала, и вправду сидит Белая Лань Рагнхильд? Я слышал, она после взятия крепости стала наложницей Гудрема…
— Теперь она невеста моего хирдмана, Свальд, — ответил Харальд. — Не болтай об этом — Убби может расстроиться…
— Твой однорукий хирдман? — небрежно заметил Свальд.
Харальд нахмурился, глядя перед собой.
— Руку Убби искалечил я, Свальд. И по всем правилам, он мог бы попросить взамен мою руку. Тогда или сейчас… я бы не хотел, чтобы он попросил ее для хольмганга с тобой.
Свальд блеснул зубами.
— Как я понимаю, так он и стал хирдманом? Значит, ты уже расплатился.
— Остынь, сын, — хмуро посоветовал Огер со своей стороны стола. — Всех девок не перещупаешь.
— Но истинный воин должен к этому стремиться, — мечтательно сказал Свальд. — Белая Лань Рагнхильд. Она прекрасна вся, от улыбки до кончиков волос. Харальд, а ты сам не…
— Пей свой эль, Свальд, и молчи, — буркнул Харальд. — Вон, Убби уже посматривает в твою сторону.
Он окинул взглядом зал. Три четверти лавок успели заполниться. Можно было начинать. Сменившиеся с дневной стражи воины подойдут позже. Тоже сядут за столы…
Сегодня ночью, подумал Харальд, стены Йорингарда будут охраняться кое-как. С другой стороны, по крепости всю ночь будут бродить подвыпившие викинги. Собираться у костров, рассказывать друг другу байки и истории.
Жаль, что Кейлев, пришедший из Хааленсваге только сегодня и сразу же занявшийся одним делом, пока что не пришел. Но здравниц будет много, он еще успеет выпить со всеми.
Харальд встал. Вскинул чашу, дождался, пока голоса в зале затихнут — и все поднимутся. Скрипнув стулом, рядом встала девчонка. Поверхность эля в чаше, которую она держала неловко, двумя руками, дрожала.
Он оглядел воинов, произнес первые слова первой здравницы — как и положено хозяину пира:
— За те два хирда, что были со мной в ту ночь в Йорингарде. И победили вместе со мной.
Зал заревел. Харальд осушил чашу в два глотка, заявил:
— Пейте, ешьте, и пусть никто не скажет, что ярл Харальд не чтит тех, кто ходит под его рукой. Тех, кто сражался за него.
Воины опять заорали, по рядам торопливо побежали рабыни, наполняя чаши.
И тут в зал вошел Кейлев. Поймал взгляд своего ярла, кивнул — и зашагал к столу, стоявшему по левую сторону от Харальда, вплотную к возвышению. Сел рядом со Свейном и Бъерном…