— Её тело кто-то унес, — подметил очевидное Диего.
— Это неважно. Важно, что её душа ушла отсюда.
— Я же говорил, её забирает наш Всеотец.
— Нет. Она последовала за тем, кто унес тело.
Наблюдая за тем, как девочка, даже имени которой он не знал, Диего медленно, но проникался к ней доверием, так зачаток платонической симпатии был создан в нем.
— Пойдем, — она встала и направила взор в сторону леса, который тянулся на север вдоль побережья.
Пятно крови исчезло, Диего заметил это, но попытался не подать виду, и чтобы отвлечься спросил:
— Слушай, может у тебя все же есть имя?
Ответ, после недолгого молчания:
— Ты можешь звать меня Лиз.
— Лиз?
— Да. Это не мое имя. Но я возьму его себе на время. — Она опустила взор и задумчиво улыбнулась.
— Лиз… — произнес тише Диего, словно пробовал это имя на вкус, — мне кажется я слышал это имя где-то.
В голове мелькнул лес, горы, вырубленные в скале ступени к тёмному порталу и скелеты в рыцарских доспехах.
Сжимающий вихрь страха наполнил грудь изнутри.
— Мне знакомо это имя, — помрачнев ответил Диего.
— Да? — девочка искренне заулыбалась.
— Я надеюсь, ты не собираешься навестить хозяйку этого имени?
— Нет. По крайней мере, не в твоей компании, воин.
— Бог мой отец! — прошептал Диего.
— Пойдем.
— Да… — имя Диего не рискнул произносить.
Тревога, сковывающая тело как растворяющийся внутри металл, постепенно вводила все мышцы в постоянное напряжение.
Желание бросить девчонку и убежать росло по часам.
— Ты ведь не оставишь меня? — кинула через плечо Лиз.
— Нет, — собственный ответ придал самому Диего решительности.
"Я не могу оставить девушку в беде. Это не профессионально."
— Они придут сегодня ночью. Мы укроемся в чертоге, в лесу. Если ты не справишься, они заберут меня, Диего.
— Посмотрим, — кровожадно улыбнулся рейтар, сжав рукоятку палаша.
В течении дня они шли по лесу, оставляя в пределах видимости берег. Через стволы виднелось море, за которым был континент, место, где сейчас хотел бы оказаться рейтар, чтобы избавить себя от войны на далеком острове, к которому он на самом деле не принадлежал.
Но война была кругом, разум понимал, что бежать за морем нет покоя, там армии больше, а города там равняются с землей нещадно.Сам мир стал войной, и бежать было некуда, только вырывать жизнь из рук смерти здесь и сейчас, каждый день, который Всеотец дарит людям на земле.
Уже когда солнце скрылось из виду, оставляя свой красный след в небе, путники достигли чертога.
Возвышающийся на каменном основании большой деревянный дом, сложенный из крупных брёвен, который едва мог охватить человек. Такие деревья здесь уже давно не росли, но дом стоял, оберегаемый кем-то от времени. Окон не было в нем.
"Бог мой отец," — неестественность места возвратила Диего в состояние тревоги, но он хранил твердость духа как только мог, сжимая глотку собственному страху, душа его напряглась в этой воинственной ярости, готовность встретить неведомого врага близилась к пику.
— Я чувству это, Диего, когда твоя сила возрастает. Ты уже вскоре встретишься со своими соперниками.
— Соперниками?
— Либо они, либо ты. Кто-то из вас сопроводит меня в иной мир.
— Мне нужно лишь отбиться от тех, кто угрожают тебе. Я никуда тебя не поведу.
Лиз игриво сощурила глаза, развернулась и вошла внутрь, растворившись во тьме чертога. Все происходящее для неё словно было сказкой, в которую она игралась.
— Мне не нравится твой настрой, девочка, — сказал рейтар ровным голосом и вытащил меч.
— Ждать не придется.
Девичий смех разлился по тишине.
Глаза девочки стали белыми огоньками, и вдруг в центре чертога бурно запылал очаг. Темнота же за проходом стала плотной настолько, что казалась осязаемой.
Диего повернулся и стал спиной к девочке с мечом на изготовку.
Тогда Лиз подошла сзади и обняла его, положив голову на плечо.
— Не время.
— Я отпряну, как они придут. — Голос Лиз стал тихим, в нем появилась ещё не исчезнувшая детскость, — Знаешь, люди по своей натуре омерзительны. Они слабые и тупые, а когда им указывают на это, они затаивают обиду, злоба и самодовольство разъедает их жалкие души. Но когда они смотрят внутрь себя, когда вспоминают о том, что кто они, о том, что в них есть силы, когда им нужно свершить подвиг, они становятся выше всех богов, когда они преодолевают свою низкую сущность, из-за которой они порабощены богами. Они сами становятся хозяевами своей жизни. Никакие боги не способны на это. Боги вечны, их слабости вечны, и только люди могут преодолеть своё ничтожество.