Не знаю почему, он неожиданно пугает меня.
– Идем! – мама бросает на меня взгляд через плечо, морщится, но идет открывать дверь.
Поднимаюсь с кровати навстречу своему счастью и замираю.
На пороге стоит не Кирилл.
Дрожь моментально проходит по телу. Пальчики нервно подрагивают, и я ничего не могу с этим сделать.
В комнату заходит Андрей.
Дорогой черный костюм, белоснежная рубашка, маленькая бутоньерка идеально подчеркивают его смуглую кожу, темные волосы. На этом фоне его синие глаза выглядят пугающе. Слишком яркие, нереально глубокие, пронзающие насквозь и обжигающие своим холодом.
- Дорогой, - мама расплывается в довольной улыбке. – Наконец-то, а где же…
Андрей не слушает ее, быстро пробегает взглядом по комнате, лишь едва замечает притихшую Иринку и идет ко мне.
Нет, что-то не так.
Тревога сжимает сердце.
Не подходи! Хочу кричать, но вместо этого отступаю, упираюсь в бортик кровати позади и падаю обратно.
Сажусь на фату, сотки заколок впиваются в кожу и заставляют меня высоко задрать голову, чтобы встретиться со стремительно темнеющим взглядом.
- Что с Кириллом? – шепчу я.
- Алисия, - начинает он осторожно.
- Где он? – повышаю голос и слышу, как он дрожит и срывается.
Андрей замирает. На секунду прикрывает свои глаза, словно на что-то решается и лезет во внутренний карман пиджака.
Поздравительный конверт в его смуглой огромной ладони выглядит неестественно белым и маленьким.
Горло перехватывает спазм.
- Что там? – позади Андрея Беркова появляется мама и пытается перехватить конверт.
- Это не для вас, Амина Шамильевна, - резко одергивает ее Берков и вкладывает бумагу в мою похолодевшую ладонь.
Меня обжигает его огонь. Его руки горят. Легкое прикосновение заставляет мою кожу гореть и зудеть.
Отдергиваю ладонь и сжимаю ее в кулак.
И только через несколько секунд могу почувствовать зажатую в ней безжизненную записку.
- О, тайное послание, - мама восторженно вздыхает. – Это так романтично, Кирилл такой…
Андрей резко оборачивается. Не знаю, что видит мама в его взгляде, но тут же осекается, сникает.
Ее идеальные расправленные плечи вздрагивают и опускаются, тщательно отрепетированная улыбка меркнет.
- Я..я… - шепчет она неуверенно.
Разжимаю ладонь, торопливо разворачиваю мятый конверт, вынимаю записку.
«Прости, я не приду…» - слишком черное на слишком белом.
Записка выпадает из моей похолодевшей ладони.
- Ты! – рычу зло. – Это все ты!
Бросаюсь вперед и бью кулаками по широкой мужской груди.
Удары приходятся куда попало. Под ладонями скользит дорогая ткань, раритетная булавка для галстука царапает руки, бутоньерка осыпается на пол лепестками роз.
Но мужчина даже не шевелится. Стоит и терпит взрыв моего безумия.
- Прости, я не приду. Малыш, я знаю, что это неправильно, но так будет лучше для всех нас. Очень надеюсь, что ты сможешь меня понять и простить когда-нибудь… - голос матери раздается в звенящей тишине. – Андрей, что это…
Перевожу взгляд с широкой мужской груди на маму.
Она растерянно мнет в руках выпавшую у меня записку. Ей через плечо заглядывает Ирина. И на ее лице смесь ужаса и едва скрываемого удовлетворения.
- Ты! – шиплю и поднимаю взгляд. – Ты добился своего!
Красивое, суровое лицо выглядит абсолютно спокойно, даже отстраненно. Ни один мускул не дрогнул на нем.
Бросаюсь вперед, цепляюсь шлейфом и фатой за углы мебели. Разворачиваюсь и просто сгребаю это все белое безумие в руки и бросаюсь к выходу.
- Куда ты? – всхлипывает мама.
- Я должна поговорить с ним! Лично!
- Алисия!
-Лис!
-Лиска!
Несется мне вслед нестройный гул голосов.
Но мне плевать. Это все какая-то ошибка, злая шутка! Пока Кирилл не скажет мне это лично, я никогда не поверю, что он бросил меня. Бросил вот так! В подвенечном платье, на глазах у трех сотен гостей в доме своего старшего брата.