Я закатила глаза и помогла Татьяне собрать все вещи, положив некоторые папки на диван.
— Тебе нужно смириться с этим. Я выхожу замуж за Артуро, нравится тебе это или нет. Тебе просто придется смириться с этим.
— Хорошо, но не плачь, когда он изменит тебе с какой-нибудь высокой и тощей сучкой из Фамильи. Потому что ты знаешь, что он так и сделает.
Он повернулся и зашагал прочь.
— Боже мой, неужели такое возможно? — спросила Татьяна, жонглируя оставшимися папками и подходя к дивану, чтобы присесть.
— Если он хочет жить, то этого не произойдет, — ответила я с полной серьезностью. Я бы просто, блять, убила бы его, если бы он сделал что-то подобное.
Татьяна рассмеялась.
— Конечно, посмотрите, с кем я разговариваю, — она покачала головой. — Ладно! Давай начнем планировать!
Я застонала и плюхнулась рядом с ней на диван.
— Я же говорила, что не хочу принимать никакого участия в планировании. Меня вполне устраивает свадьба в мэрии или ещё где-нибудь.
— Ты не выйдешь замуж в мэрии. Только через мой труп! Давай, мне нужно, чтобы ты приняла кое-какие решения.
Громко вздохнув, я присела на корточки, готовясь к худшему времяпрепровождению в своей жизни. Решения, которые она требовала от меня принять, были настолько незначительными, что я даже не могла притвориться заинтересованной. Когда она давала мне выбор — цветы, постельное белье, столовое серебро, — я просто выбирала наугад, не обращая внимания ни на что. Потому что мне было не до этого. Я не была такой женщиной. Мне нравилось оружие, драки, опасное и безрассудное дерьмо. А не платья с рюшечками и долбаные центральные украшения. От всего этого у меня разболелась голова, и ко второму часу я уже не могла даже притворяться, что мне есть до этого дело.
Я покачала головой и с рычанием захлопнула папку, заполненную различными цветовыми гаммами.
— С меня хватит! Больше не надо. Ради всего святого, пожалуйста, больше не надо.
Татьяна вздохнула и забрала у меня папку.
— Честно говоря, я удивлена, что ты так долго продержалась. Я ожидала, что ты бросишь все через десять минут, — она отложила все папки в сторону, складывая их друг на друга. — По крайней мере, я заставила тебя кое-что выбрать. Это лучше, чем ничего.
Да, это так.
— Ты голодна? Хочешь чего-нибудь поесть?
— Да, блять, пожалуйста.
Мы встали и направились на кухню. Флора и несколько служанок готовили обед, нарезая продукты и складывая их в большие кастрюли, стоявшие на плите.
— Что я могу сделать для вас, девочки? — спросила Флора, добавляя в кипящую воду несколько луковиц.
— Есть что-нибудь перекусить? — спросила я, облокотившись на кухонный островок. Она поджала губы. — Ты испортишь себе аппетит к обеду.
— Это для Тат, — сказала я, кивнув в сторону своей лучшей подруги.
— В холодильнике есть остатки пиццы со вчерашнего вечера. Но я думаю, они твоего брата.
— Какого конкретно брата?
Если это был Александр, то это был большой минус. Он бы сошел с ума, если бы кто-то съел его пиццу. Он был территориальным ублюдком, когда дело касалось его еды, как и я.
— Николая, — ответила Флора.
— О, здорово, — Татьяна открыла холодильник и достала коробку с пиццей, открыла ее и взяла кусок из коробки. — Не возражаешь, если я съем?
Она откусила кусок, застонав от удовольствия.
— Дай мне кусочек, — прошептала я, и она незаметно протянула мне толстый кусок с курицей и сыром.
— Илиана! — разочарованно воскликнула Флора.
Я рассмеялась и выбежала из кухни, Татьяна следовала за мной по пятам. Мы вернулись в гостиную, задрали ноги и уселись поудобнее, наслаждаясь пиццей.
— Итак, что с тобой происходило в последнее время? — спросила я, откусывая большой кусок.
Она пожала плечами.
— Ничего особенного. Папа очень упрямый. Он не хочет, чтобы я поступала в колледж в следующем году.
— Почему?
— Он беспокоится о моей безопасности, — она закатила глаза. — Он не понимает, что я больше не могу просто сидеть сложа руки и ничего не делать. Я уже откладывала это на несколько лет, потому что ему было дискомфортно от мысли, что я покину дом. Я хочу чем-то занять свою жизнь. Учебой, путешествиями, чем угодно. Сейчас самое волнующее событие в моей жизни — это твоя свадьба. Насколько это печально?!
Я посмотрела на свою лучшую подругу, и печаль, промелькнувшая на ее лице, заставила мое сердце сжаться. Татьяна, может, и была немного сумасшедшей, но у нее была добрейшая душа. Не было ничего, чего бы она не сделала для людей, которые были ей небезразличны, которых она любила. Она всегда была первым человеком, который утешал меня, когда в моей жизни случалось что-то дерьмовое, с бутылкой водки в одной руке и косяком в другой, готовая помочь заглушить мои печали.