Назвать Крук городом – означало польстить ему. Он состоял из нескольких бессистемно расположенных в пространстве домов, станции обслуживания, продуктовой лавки, магазина со смешанным ассортиментом товаров и маленького кафе с припаркованными перед ним грузовичками, ожидающими своих владельцев. Маделин задумалась, каких выходок ожидал от нее Риз в Круке. Возможно, он думал, что она будет гонять на машине, как сумасшедшая, и заедет на тротуар, который выглядел так, словно уже кто-то проделывал на нем подобное. На самом деле тротуар был деревянным, и он был единственным, на котором она когда-либо видела отпечатки следов от шин.
– Давай выпьем по чашке кофе, – предложил Риз, когда они вышли из автомобиля, и Маделин согласилась. Было бы весьма приятно получить кружку кофе, которую она не выльет, так и не успев выпить.
В кафе у барной стойки стояло пять вращающихся стульев, обтянутых потрескавшейся черной искусственной кожей. Посередине стояли три круглых стола, каждый окруженный четырьмя стульями, а по левой стороне располагались три кабинки. Четыре стула у барной стойки были заняты, очевидно, владельцами тех четырех грузовиков снаружи. У всех мужчин была разная внешность, но одинаково обветренная кожа, потрепанные шляпы и изношенные джинсы с ботинками. Риз кивнул им всем, и они кивнули в ответ, после чего вернулись к своим кофе и пирожкам.
Он проводил ее к кабинкам, и они скользнули на пластмассовые сиденья. Официантка за стойкой кинула на них мрачный взгляд.
– Вы хотите что-нибудь поесть или только кофе?
– Кофе, – ответил Риз.
Она вышла из-за стойки и поставила перед ними две кофейные чашки. Затем ушла обратно за кофейником и вернулась, чтобы налить кофе, проделав все это не меняя выражения лица, которое граничило со свирепостью.
– Пятьдесят центов за кружку, – сказала она словно обвиняющим тоном, после чего вернулась назад к своему посту за стойкой.
Маделин вздохнула, увидев насколько черным был кофе. Пробный глоток сказал ей, что он также был достаточно крепким, чтобы разъесть краску.
Один из мужчин соскользнул с табурета и прошагал к музыкальному автомату в углу. Официантка подняла взгляд.
– Я отключу эту штуку, если ты выберешь одно из кошачьих любовных завываний, – сказала она раздраженным, под стать ее виду, голосом.
– Ты будешь должна мне четвертак, если сделаешь это.
– И не выбирай ничего из этих ужасных рок-песен. Мне не нравится музыка, где кажется, будто певцы кастрированы.
Глаза Маделин округлились, и она слегка подавилась кофе. Завороженная, она уставилась на официантку.
Ковбой заворчал:
– Я не знаю ничего, что тебе действительно нравится, Флорис, поэтому просто закрой уши и не слушай.
– Я скажу тебе, что мне нравится, – выпалила она. – Мне нравится покой и тишина.
– Тогда найди работу в какой-нибудь библиотеке. – Он запихнул свой четвертак в щель и вызывающе нажал по кнопкам.
Кафе заполнила разухабистая песня кантри. Флорис начала греметь чашками, блюдцами и серебром. Маделин задалась вопросом, каков был ежемесячный счет за поломки, если Флорис начинала так обращаться с посудой каждый раз, когда кто-то включал музыкальный автомат. Ковбой бросил лютый взгляд, и Флорис стала греметь сильнее. Он протопал назад к музыкальному автомату и скормил ему еще один четвертак, но в повсеместной манере автоматов, тот, как водится, проглотил монету, но отклонил его выбор. Ковбой нахмурился и ударил по нему кулаком. Рычаг царапнул пластинку, издав неприятный скрежет, от которого зашевелились волосы, затем, достигнув конца бороздки, автоматически поднялся, пластинка была возвращен в свой слот, и воцарилась тишина.
С торжествующим взглядом Флорис проплыла через качающуюся дверь на кухню.
– Официантка от черта, – благоговейно выдохнула Маделин, наблюдая тихое покачивание двери взад и вперед.
Риз подавился и вынужден был выплюнуть свой кофе обратно в кружку. Она не хотела смотреть на него, но искушение оказалось непреодолимым. Не поворачивая головы, она взглянула в его сторону и обнаружила, что он наблюдает за ней с неестественно неподвижным лицом. Она смотрела на него, а он на нее, и они начали хихикать. Он постарался справиться с этим и быстро проглотил свой кофе, но Маделин все еще хихикала, когда он полез за бумажником. Риз бросил на стол доллар и мелочь, схватил ее за руку и потянул к выходу. Едва за ними закрылась дверь, как он отпустил ее, наклонился вперед, опустив ладони на колени, и из него вырвался громкий взрыв смеха. Маделин прижалась к спине Риза, снова представив беспомощный, ошеломленный взгляд ковбоя и ликующее выражение лица Флорис, и разразилась безудержным хохотом.
После плохого настроения смеяться было великолепно. Еще более замечательным было слышать смех Риза, и ее пронзила острая боль, когда она поняла, что впервые слышит, как он смеется. Он даже улыбался редко, но теперь держался за ребра и вытирал катящиеся из глаз слезы, а из его груди все еще вырывались низкие звуки. У нее возникло мощное желание заплакать, но она подавила его.
Пока они покупали продукты, напряжение между ними растворилось. Риз был прав; в магазине, действительно, можно было приобрести, главным образом, основные товары, но Маделин тщательно изучила поваренные книги и знала, что можно сделать из того, что имелось в продаже. Слава Богу, Риз не был привередливым едоком.
Их обслуживала энергичная женщина с поистине устрашающей грудью, завязавшая с Ризом непринужденную беседу. Она вопросительно посмотрела на Маделин, затем опустила глаза вниз на ее кольцо на левой руке. Риз заметил взгляд и приготовился к любопытству, которое, как он знал, незамедлительно последует.
– Гленна, это моя жена, Маделин.
Гленна выглядела изумленной, и ее взгляд упал вниз на его собственную левую руку. Золотое кольцо на загорелом пальце, несомненно, поразило ее. Риз продолжил официальное представление, надеясь, что жена поддержит его.
– Мэдди, это Гленна Киннэрд. Мы вместе ходили в школу.
Придя в себя, Гленна просияла и протянула руку.
– Не могу в это поверить! Поздравляю! Ты женился после всего этого. Подожди, пока я не расскажу Бумеру. На самом деле мы не ходили вместе в школу, – доверительно сказала она Маделин. – Я на десять лет его старше, так что окончила школу, когда он перешел в третий класс. Но я знаю его всю жизнь. Как же вы его захомутали? Я могла бы поклясться, что он никогда больше не женится! Ах, что это я… – Ее голос тревожно затих, когда она взглянула на Риза.
Маделин улыбнулась.
– Все в порядке. Я знаю об Эйприл. Что касается того, как я его захомутала… ну, я этого не делала. Это он пленил меня.
На лицо Гленны снова вернулось радостное выражение.
– Бросил один взгляд и забыл о том, чтобы оставаться холостяком, а?
– Что-то типа того, – ответил Риз. Он, действительно, тогда бросил лишь взгляд и сразу испытал эрекцию, хотя конечный результат был тем же: длинноногая блондинка с ленивой, соблазнительной походкой была теперь его женой.
Когда они покинули магазин с машущей им вслед Гленной, Риз осознал кое-что, заставившее его серьезно задуматься, пока они загружали продукты в автомобиль: Гленна на дух не переносила Эйприл, но была совершенно расслаблена и приветлива с Маделин. Даже не смотря на то, что Маделин необъяснимым образом одевалась более модно, чем Эйприл, у нее была легкая, дружественная манера общения, на которую ответила Гленна. Маделин одевалась не так дорого, как Эйприл, но в ее одежде присутствовал стиль, словно она в течение многих часов практиковалась перед зеркалом, чтобы достичь того, чтобы ее воротник стоял аккуратно, а рукава были закатаны именно на конкретное безупречное расстояние. Она всегда притягивала взгляд, но ее сексуальность не внушала враждебности, как это было у Эйприл.