- Гладко стелешь, Дылда! Только я в твою сентиментальность мало верю!
- Дык, а я чего? Мне тоже деньги уплочены. А я слово свое держу, сам знаешь. Ты бы того, поспешил, пока твои коты с лекарем на чужом барке не расправились. Помощь моему господину нужна, сам видишь...
Барк "Святого Луки" оказался пиратским, нагло поднявшим флаг княжьих гайдуков. Это несколько успокоило гнев капитана, потому что можно было не опасаться неприятностей с портовыми властями, отбуксировать корабль в ближайший порт и выгодно продать. Кроме того, капитаном барка оказался старый знакомый Кинтаро, бывший некогда боцманом на "Акуле " Вильгельма Таша. Старая боль взметнулась из глубин памяти, но увы, ублюдок Ризей был уже мертв. Дылда опять его опередил. Его фирменный знак, разорванное от уха до уха горло, придавал Ризею вид жутковатой посмертной насмешки. Из всей команды барка в живых оставили только лекаря, которого тут же сослали к пассажирам.
Спотыкаясь о пустые бутылки, Кинтаро осматривал разгромленную капитанскую каюту. На столе были разбросаны карты с многочисленными пометками. Откуда у этого мерзавца флаг княжих гайдуков? Да и численность нападавших была меньше ожидаемой. Озаренный внезапной догадкой, Кинтаро бросился к сундукам с добычей. Тряпье и оружие в них были окровавленными и явно снятыми с мертвых тел. Похоже, что пираты не побоялись напасть на корабль гайдуков и захватили не только флаг. Интересно, что этот мерзавец хранил в тайнике? В этом изысканном резном сундучке? Капитан Кинтаро был слишком возбужден и опьянен победой, поэтому не обратил внимания на хитрый механизм замка, который негромко щелкнул. Но старый пират дожил до своих лет благодаря звериному чутью, которое сработало чуть раньше, чем воровской порошок взорвался в руках. Гвоздями, брызнувшими во все стороны, капитану обожгло часть лица и покалечило руку, но он остался жив. А в тайнике обнаружилась карта. С личными пометками бешеного капитана Таша.
Юля забилась в самый дальний угол, с ужасом следя за манипуляциями лекаря. Серого Ангела положили на койку, он задыхался от боли, его маска пропиталась кровью из разбитого виска и прилипла к лицу. Костоправ полез грязными руками в рану и потребовал принести ему порох для прижигания.
- Да что ж вы делаете? - не выдержала девушка. - Какое прижигание?
- Цыц, - прикрикнул на нее долговязый громила, которого капитан назвал Дылдой. - Умная больно нашлась!
- Я в монастырском приюте за ранеными ухаживала! Никто так не делает. Рану надо промыть, кровь остановить корой дуба, потом наложить швы и повязку.
Дылда в нерешительности почесал затылок, тощий лекарь ему тоже не нравился, но ответить не успел. В каюту влетел один из матросов и потребовал лекаря к раненному капитану. Княжна подскочила к койке и принялась лихорадочно рыться в лекарском ящике. Подборка мазей, бальзамов, припарок... Да где же порошок из коры дуба?
- Эй, ты! - возмутился полупьяный лекарь. - Не трожь!
- Тебя спросить забыли, - неожиданно вступился Дылда. - Пусть берет, что ей надо. Давай, девка, только если худого натворишь, пеняй на себя!..
Долговязый громила оказался расторопным помощником. Он быстро притащил бутылку рома, чтобы промыть рану, нашел относительно чистую полоску льняной ткани для повязки, но шелковых ниток для зашивания ему достать было негде. Княжна чуть не плакала от такого вопиющего нарушения порядка.
- Почему у лекаря нет шелковых ниток? Почему я не могу зашить рану? Она слишком глубокая, так не положено! Это неправильно!
- Хватит причитать! Заматывай давай! - не выдержал громила. - Господин, вы как?
- Нормально... - сквозь зубы выдавил юноша. - Дылда, почему капитан ранен? Он же в порядке был...
- Демон, а ведь верно! Не сообразил. Пойду узнаю. А ты! - он погрозил перед носом девушки заскорузлым от крови пальцем. - Сиди и молись, чтобы господин выжил! Иначе шкуру спущу!
За громилой стукнула дверь, и Юля осталась наедине с Серым Ангелом. Он прикрыл глаза и отвернулся, но маску так и не снял.
Княжна с самого детства страдала болезненным пристрастием к порядку. Все должно было совершаться по правилам, иначе начинался хаос, приводящий девушку в полное смятение. Даже криво постеленная салфетка за обеденным столом причиняла Юле страдания. Но дома всегда можно было позвать нерадивого слугу и поправить беспорядок. А здесь она попала в какое-то кровавое безумие... Но измученное и одурманенное шоколадом сознание отказывалось принимать весь ужас положения, вновь и вновь возвращаясь к одному и тому же вопросу. Почему он не снял маску? Что прячет под ней? Страшный ожог? Давние шрамы? Врожденное уродство типа заячьей губы? Она должна увидеть, или умрет от неправильности происходящего!..