{- Если с ней что-нибудь случится, я тебе никогда этого не прощу! У тебя не будет брата, слышишь?
- То есть эта девка тебе дороже родной сестры?
- Я люблю ее... И тебя тоже люблю, Хриз. Какие бы гадости и мерзости ты не творила, я всегда был с тобой рядом, сносил твои выходки, терпел капризы, ухаживал и поддерживал. И впредь буду. И сейчас прошу всего лишь об одной малости. Выполнить мою просьбу. Ты обещала обо мне позаботиться, помнишь?
- Я и забочусь, как ты не понимаешь...
- Прекрати! Когда ты влюбилась в инквизитора...
- Я?!?
- Не перебивай! Вспомни, как тебя трясло, когда его похитили. А когда на город надвигалась стихия, что ты сделала? Рискуя всем, послала за ним головорезов, чтобы его вывезли в горы. А когда он валялся в горячке после ранения? Ты помнишь, что чувствовала? Так вот и я чувствую тоже самое... Я просто хочу, чтобы Юля жила...
Антон не опустил взгляда, продолжая смотреть на сестру с отчаянной надеждой и ждать. Но она равнодушно покачала головой.
- Нет. Княжна умрет. }
Вошедший с подносом Дылда обеспокоенно взглянул на юношу. Тот опять объявил голодовку. Ну ничего, скоро все закончится...
- Свадьба сегодня, - сказал головорез.
Антон вздрогнул и обратился к нему в отчаянной надежде.
- Пожалуйста, Дылда, ну пожалуйста, ну помоги мне. Хриз ослеплена злостью и местью, она ничего не соображает. Пожалуйста, просто отпусти меня к Юле. Я не могу допустить, чтобы ее погубили!..
Вопреки бытующему мнению о бесчувственности наемных убийц Гильдии, Дылда успел привязаться к странному семейству. Ему было жаль юношу, и он попытался, как мог, утешить его.
- Да вы не убивайтесь так, господин. И что только нашли в княжне? Тощая неумеха, ущипнуть не за что...
- Дылда! - чуть не взвыл Антон. - Я тебя прошу! Помоги мне!
- Нет, - покачал головой тот. - Вы не думайте, сестра вам добра желает... Вы уж покушайте, сделайте одолжение. Ночью-то уже отплывем...
Вся столица шумела в свадебной лихорадке. Сиятельная княжна венчалась со светлым воягом Густавом. Город украсился праздничной мишурой, а на главной площади возле собора яблоку не было где упасть. Но Юля ничего этого не замечала. Все происходило словно в каком-то густом удушливом тумане. Анжи написал, что планы поменялись. Юля умоляла отца отменить свадьбу, но тот и слушать ее не захотел. Даже дед, который раньше был категорически против свадьбы единственной внучки с проклятым северянином, неожиданно поменял решение. И теперь княжна стояла у алтаря...
Юля беспомощно оглянулась назад, ища поддержки, но лица всех в ее свите слились в одно серое пятно. Где же Анжи? Она не хочет давать брачную клятву перед ликом Единого...
- Согласна ли ты, Юлия Ярижич, сиятельная княжна Кераимского княжества, взять в мужья Густава Гуннхальд-Свериг-Дейсон-Ланстикуна, светлого вояга северных земель, любить и почитать его в милости божьей?
Княжна молчала. Тихий ропот обеспокоенных гостей. Она молчала, даже когда епископ повторил вопрос. Жених нахмурился и резко сжал запястье невесты. Девушка охнула от боли.
- Да, она согласна! - процедил Густав, и церковник довольно кивнул. Все шло по плану...
Только план этот был странный и чужой. Юля как во сне сидела за свадебным столом, видя себя словно со стороны. Разум отказывался принимать действительность. Это не она сидит в пышном неудобном платье, это не ее за руку держит вояг, это не ее ведут в опочивальню. Это не ей ободряюще кивает госпожа Хризштайн в свите невесты. Это не Юля дрожит от ледяного ужаса, пока ее раздевают, осматривают и переодевают в тонкую вышитую рубашку.
Но это ее вояг потащил в купель для завершения свадебного обряда. Она должна была что-то сделать. Но что? Снотворное! Лидия оставила для нее пузырек с сонным зельем. Немеющие пальцы нащупали его на дне, когда матушка-настоятельница Селестина благословляющим жестом погрузила новобрачных с головой в освященные воды купели.
Снотворное надо было добавить в горячий мед. Но кубок с ним был таким тяжелым, а пальцы дрожали и плохо слушались. Юля уронила спасительную склянку в очаг, пыталась подобрать, но не успела. Вояг подошел и помог ей подняться с колен, ведя к расстеленной на полу куньей сороковке. Новобрачные пригубили мед, и церковник из свиты вояга провозгласил их мужем и женой перед Единым и людьми.
- Пожалуйста, нет! Я не хочу! Я вас не люблю! - Юля в ужасе отступила назад, но вояг и не подумал остановиться. Он наступал на нее, в глазах горела звериная похоть.