- Хватит ломаться! Ты моя жена! Иди сюда!
- Нет!
Он схватил ее за руку и дернул к себе, княжна успела вывернуть запястье и вырваться. Но это только озлобило взбесившегося негодяя. Он ударил девушку наотмашь по лицу, от чего у Юли зазвенело в ушах. Она развернулась и бросилась бежать. Где же Анжи? Почему он оставил ее? Она его так ждала, а он!..
Вояг поймал ее за волосы и накрутил их на кулак, дернув к себе. Юля завизжала от ужаса, когда ее потащили обратно и бросили на кунью сороковку. Рубашку задрали, грубые мужские руки зашарили по обнаженным бедрам. Эти прикосновения наполнили девушку таким отвращением, что она взвыла и принялась отчаянно брыкаться. Но вояг даже не заметил ее сопротивления, навалившись на Юлю сзади и подмяв под себя. Крик задохнулся в куньем меху, в глазах потемнело.
И вдруг раздался треск, следом выстужающее кровь шипение, злые укусы в спину и плечо, от которых онемело все тело. Девушку схватили за волосы и рывком поставили на ноги. Серая маска... Он пришел за ней! Анжи! Юля бросилась ему шею, захлебываясь рыданиями, но в прорези маски вдруг сверкнули чужие холодные глаза, а потом мощный удар в лицо сбил княжну с ног. Она рухнула без сознания в клубок разбуженных ядовитых змей...
... А очнулась связанной и в полной темноте. Ее куда-то несли в сундуке, чье мерное покачивание болью отдавало в висках и глазах. Юля зашевелилась, попыталась ослабить путы, но руки-ноги плохо слушались. Онемение разливалось во всем теле, было очень холодно. Кто ее похитил? Это был не Анжи, потому что его глаза она бы узнала из бесконечности других... Господи Единый, спаси и сохрани...
Крышка сундука распахнулась, и яркий свет упал на лицо. Княжна прищурилась, пытаясь разглядеть своего похитителя. Им оказалась темноволосая женщина, лицо которой было странно знакомым. Она склонилась над сундуком и что-то говорила невидимому собеседнику, но движения ее губ были беззвучными. Юля силилась понять, что от нее хотят, но тут ее опять грубо вздернули на ноги и куда-то толкнули.
Бережные объятия подхватили ее, не дав упасть, а до боли родной голос разрушил тишину затуманенного разума.
- Господи, Юля! - Анжи торопливо освободил ее от кляпа. - Ты жива!
Антон не мог поверить глазам. Его Юля жива, здесь, с ним на корабле! Как, почему? Неважно. Он больше не отпустит ее от себя. Ни за что, ни на шаг, даже если понадобится... Но сестра бесцеремонно оттолкнула его от девушки и задрала на ней рубашку. Сверкнувшая белизна обнаженного тела, усеянного синяками, обожгла зрение и смутила сознание, он торопливо отвернулся, приговаривая:
- Я не смотрю, не смотрю!
- Отчего же не поглядеть, братик. Это мой подарок тебе, Антон. И не волнуйся, я успела вовремя. Вояг не сорвал цветочек ее драгоценной невинности, так что все достанется тебе. А ты! Только посмей заартачиться! Честь семьи она блюдет!
Господи, ну что Хриз несет! Но эти циничные и грубые слова сестры о подарке неожиданно успокоили Антона. Хриз сама притащила ему Юлю. Выкрала со свадьбы? Ну и пусть. Теперь нечего бояться. Из цепкой хватки сестры еще никому не удавалось ускользнуть, а уж отобрать то, что она назвала своим, и вовсе было невозможно.
Юля ничего не понимала. Как же так? Это Лидия Хризштайн! Анжи назвал ее сестрой! И это она была в маске! Ее глаза девушка сразу узнала. Они вдвоем жестоко смеялись над ней, пока она сходила с ума, не зная, жив ли Анжи... А теперь обращаются с ней, словно с вещью, раздевают, рассматривают, заставляют выпить какую-то вонючую гадость, от которой выжигает внутренности...
Юля закашлялась, а ее мучительница тем временем натянула на нее свежую сорочку, платье, ловко застегнула тонкий поясок, расправила спутанные волосы на плечах, задрала ей подбородок и заглянула в глаза:
- А теперь я кое-что объясню тебе, девочка. Сиятельная княжна Юлия мертва. Ее тело найдут на пепелище дворца, жестоко замученной и убитой то ли обезумевшим воягом, то ли Серым Ангелом... А ты жива только потому, что мой брат захотел тебя. И я не смогла отказать ему. Но если ты взбрыкнешь, носом начнешь крутить, то знай, что твой дед тебя продал. Можешь полюбоваться.
Слова в купчей расплывались перед глазами. Юля сморгнула, пытаясь отыскать смысл в том представлении абсурда, который разыгрывался перед ней. Дедушка не мог так поступить! Это подделка! Нет, нет и нет!
- Да, - коротко ответила госпожа Хризштайн. - Это на тот случай, если ты вздумаешь заявить о себе. Твоя семья от тебя отреклась, ради престола и власти, и если ты вернешься, то окажешься собственностью некоего господина Антона Хризштайна. Он перед тобой, кстати.