Дылда, ворвавшийся в каюту следом, принял здоровяка из рук господина и вытолкал взашей из комнаты.
- Это ты труп, сопляк... - пообещал белобрысый на прощание.
Юля забилась в угол, сидя на кровати, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. Ее трясло. До сих пор чудилась колючая щетина насильника, царапающая щеку, его похотливые лапы, рвущие ворот рубашки, собственная беспомощность от невозможности дышать. Девушке казалось, что она искупалась в вонючем болоте и чуть не утонула... Было так жутко и стыдно, обидно и страшно, плохо и мерзко... И очень-очень грязно...
- Говорил же, что из-за девки неприятностей не оберешься!.. - ворчал Дылда, возясь со сломанным замком на двери. - Ты! Пошла вон с койки! Там господин будет спать!
Юля обреченно всхлипнула, но не шевельнулась. Пусть убивают!
- Не надо, Дылда. Пусть спит на кровати.
- И то правильно. Раз уж невестой назвали, пусть погреет вас ночью... - головорез защелкнул замок, проверяя его работу. - Если артачиться будет, то...
- Я себе на сундуке постелю, - перебил его Серый Ангел. - Придется по очереди дежурить. Сдается мне, что этот Лиса не последний гость... К утру разбудишь, я тебя сменю.
- Ну вот еще, чего с ней церемониться. Здоровая девка, пахать на ней можно! И не только пахать... - мерзко ухмыльнулся громила.
- Дылда! - прикрикнул на него юноша. - Не спорь. Иди.
Антон отвернулся к стене, пытаясь зарыться с головой в тонкое одеяло, лишь бы не слышать сдавленных рыданий пленницы. И чего рыдать, спрашивается? Лиса же не успел ничего такого... Девушка начала икать. Ох ты ж, демон кошачий, так и до истерики недолго. Юноша поморщился от боли в руке, вставая, подобрал бутылку и подошел к княжне. Она испуганно зажала себе рот рукой и съежилась. Антон сел рядом с ней на кровать и протянул краюху хлеба, разломанную пополам.
- Ешь.
Юля отрицательно замотала головой и отодвинулась от него. Юноша вытащил кинжал, отрезал кусок сыра и подвинул к девушке поднос.
- Ешь! Только не скули.
Княжна дрожащей рукой взяла сыр и хлеб и принялась жевать, давясь слезами и икотой. Антон откупорил бутылку рома и с удовольствием сделал пару глотков. Алкоголь немного притуплял боль.
- И запей! - он протянул пленнице початую бутылку, но она в ужасе отшатнулась. - Пей! Я не хочу всю ночь слышать твое икание!
- А кру-и-жки нет? - выдавила Юля.
- Чего? Так пей! Тоже мне, цаца... - фыркнул Антон и сунул бутылку ей в руки.
Он прикрыл глаза и прислонился к стене, чувствуя, как его мерно укачивает морская волна... Если бы только не эта икающая девчонка под боком...
- Как ик-вас зовут?
- Ант... - он чуть было не сболтнул ей настоящее имя. - Анжи.
- Вы... Серый... Ангел? - она говорила, задерживая дыхание и делая паузы, чтобы не икать.
- Да, - он неохотно открыл глаза и встал с кровати. Надо хоть немного поспать. - И хватит мне выкать.
- Зачем... меня... похи... тили? Что... вам... тебе... надо?
- Выкуп. Как только заплатят, так и вернешься. В целости и сохранности. Если хвостом не будешь крутить перед кем попало...
- Я не крутила! - от возмущения у нее даже прошла икота. - Он сам пришел! Как вы могли! Такое подумать!
- Замолкни и спи, - Антон плотнее закутался в одеяло, чувствуя неприятный озноб во всем теле.
Но поспать ему толком не удалось. На рассвете его разбудила княжна, лепеча что-то маловразумительное, при этом бледнея и краснея попеременно. Спросонья юноша не сразу сообразил, что она хочет, а когда до него дошло, то повернулся на другой бок и посоветовал справить нужду прямо за борт. И тут же взвыл от боли, когда Юля стукнула его по раненной руке и гневно вопросила, каким образом у нее это получится. Совет воспользоваться миской как ночным горшком княжна тоже отвергла. Пришлось вставать и вести ее на гальюн.
На море установился штиль, а с хмурого неба сыпался мелкий снежок. Излучая зыбкий свет, на горизонте проглядывало желтое чахлое солнце. Ощущения странным образом притупились, словно плавая в утреннем тумане, и даже холодный воздух не бодрил. Увидев продуваемый всеми ветрами и едва огороженный от посторонних взоров гальюн, княжна возмутилась еще больше, на что невыспавшийся Антон пригрозил, что у нее пять минут, дольше ее он сторожить не будет. Это подействовало. Девушка припустила наверх, потребовав от него, чтобы он отвернулся и не смел смотреть.
Антон облокотился о перила и хмуро разглядывал свинцовые воды моря и смазанные туманом очертания трофейного барка на буксире. Путешествие непредвиденным образом затягивалось. Корабль теперь шел другим курсом, чтобы держаться подальше от берега. Барк был слишком лакомой добычей, а в придачу к нему еще и карта сокровищ, которую капитан собирался продать в Ичмелеке и поделить прибыль... Не дай бог прознают, что на борту сиятельная княжна, тогда пиши пропало... Да что же она так долго? Он развернулся, собираясь сам за ней подняться, но Юля уже стояла рядом, зачарованно вглядываясь в барк. Ее лицо сияло румянцем, а глаза - восторгом.