Анжи по-разному представлял их первую брачную ночь. В сладких грезах он заводил молодую жену в спальню, или вносил ее на руках, или даже тащил силой, но уж никак не мог вообразить, что его самого туда затолкает разъяренная новобрачная. Однако, оказавшись в празднично убранной каюте с расстеленным брачным ложем, все опасения, что Лиля развернется и уйдет от него, исчезли, потому что настоящий капитан никогда не бросит свой корабль... И все-таки дверь лучше закрыть...
Анжи увернулся от сороковки, поймал ее и отобрал, потом прижал жену к стене, захлопнув дверь каюты.
- Ты мерзавец! Ты!.. Ты!..
- Я тебя люблю... - он смотрел в бездонные глаза, полные слез, держа ее голову обеими руками и дрожа от нетерпения.
- Я тебе не верю! Бордель! Как ты мог! - она уперлась ладонями ему в грудь.
- А ты как могла... поверить Дылде... - он поцеловал легко, словно пробуя ее на вкус. - Он же специально тебя подначивал, все время, как и Хриз... Мне никто не нужен, кроме тебя...
- Правда? Поклянись! - Лиля увернулась от еще одного поцелуя, однако обнимая его за шею и сцепляя руки в замок.
- Клянусь... Я люблю только тебя...
- И никаких борделей? Клянись!
- Никаких... Клянусь... - у него закружилась голова от мысли о том, что сегодня все случится.
- Но подожди же... Подожди...
- Я не хочу... не могу больше ждать... - Анжи запустил пальцы в ее волосы, расплетая косы и целуя лицо жены, ласково и трепетно, едва сдерживая бушующую страсть.
Лиля смущенно отвечала ему, и он почувствовал, как она дрожит. А когда медовые локоны упали пышной волной на плечи, он развернул любимую от себя, потянув за шнуровку корсета. От волнения руки плохо слушались.
- Будет больно, да? - прошептала она.
Его обожгла эта мысль.
- Я... не знаю... Наверное... - последняя петля подалась, и корсет тяжелой бабочкой спорхнул к ее ногам. - Но только в первый раз... А потом нет...
Платье соскользнуло с ее плеча, и Анжи уперся пылающим лбом в бархатную нежность кожи, сжав Лилю в объятиях и не решаясь развернуть к себе.
- Я люблю тебя и никогда не обижу...
- Матушка-настоятельница говорила, что удел женщины - терпеть и... - Лиля сама развернулась и заглянула ему в глаза, ее щеки алели румянцем. - Я тоже тебя люблю и все стерплю, ты не думай. Я буду хорошей женой... - и чуть слышно, на выдохе, - и хорошим капитаном...
Он улыбнулся и поцеловал ее в лоб, легко и едва ощутимо, как обманчиво ласковый ветерок у берега взмахом ресниц заставляет дрожать парус, а потом становится все крепче и крепче, и вот уже бушующий шторм подхватывает храбрый кораблик на руки и уносит в кровать, навстречу новой взрослой жизни...
ЭПИЛОГ, сладко-приторный, однако с капелькой горчинки
Свадебное путешествие на "Ангельской Лилии" подходило к концу. Неделя пролетела, словно одно мгновение. Но Лиля до сих пор не могла поверить, что это все было с ней. Объятия любимого мужа, первая близость, сладость слез и нежность утешений... Отчаянное смущение перед гостями, к которым она вышла под руку с Анжи, не зная, куда девать взгляд, когда показали запятнанную сороковку... Шумные поздравления и щедрые чествования, а потом слова капитана, что теперь это ее корабль... Ее собственная бригантина! И удивительная решимость, и гордо вскинутый подбородок, и мимолетный взгляд-кивок капитану, и даже Дылда... Даже вредный Дылда молча поддержал ее первый приказ сниматься с якоря и идти по Золотому поясу западного побережья! Один только Анжи возмутился и потребовал вернуться на берег, но получил твердый отказ. Лиля отважно заявила ему, что он похищен и полностью в ее власти, во власти нового капитана. Она сама вела корабль, пусть при незримом участии Кинтаро, но сама! Бескрайняя синяя гладь, штурвал в руках, ветер в лицо, а рядом любимый муж... От его бесстыдных взглядов подкашивались ноги, а от тихих обещаний сотворить с ней всякие непотребства, едва захлопнется дверь спальни, и вовсе заходилось сердце. И вот тут упоенная радость новой жизни омрачалась ощущением собственной неправильности. Матушка-настоятельница говорила, что добродетельная жена должна терпеть похоть мужа, но не потворствовать его низменным инстинктам... Так почему же Лиля готова сама молить его о ласках? Что с ней не так?
Она оглянулась на спящего Анжи и села на кровати, подтянув колени к подбородку. Внутри все замирало, стоило только заметить пушистую тень ресниц на его чуть колючей щеке, неправильный родной нос, уткнувшийся в подушку, неровное пятно ожога на плече... Как же он прекрасен в своей неправильности! Вечером они с мужем впервые поссорились и легли спать без... без ничего. Утром бригантина уже достигнет берегов Льема, и Анжи поедет на верфь, чтобы разобраться с долгами и решить, что делать дальше. Лиля не увидит его целую неделю! Но выказать первой порочное желание было совершенно невозможно, так стыдно и неловко, хотя она просто умирала от желания целовать мужа и таять в его крепких объятиях... Что же делать?