Маленькая Тесса выбралась из корзины и запрыгнула на кровать, громко и требовательно чирикнув.
- Тсс! - поймала ее за мордочку Лиля. - Не шуми, разбудишь...
Она прижала к себе пушистую нахалку, укачивая ее и зарываясь лицом в мягкую шерсть. Капитан советовал не баловать котенка, приучать к строгости и порядку, но как можно отказать таким невинным голубым глазищам? Лиля чмокнула холодный кошачий носик, почему-то припомнив янтарно-желтые глаза Ирису. Интересно, а какими они были у папы Тессы? Ведь наверняка, что... Молодую женщину словно огнем обожгло при мысли, что однажды ее собственный сын взглянет на нее глазами Анжи, такими же синими и беспокойными, как море в грозу... Лиля торопливо соскользнула с кровати, вернула урчащего котенка в корзину и бросилась к столу. Стремление к порядку во всем проявлялось и в строгом ведении записей собственного цикла. Третья неделя. Матушка-настоятельница говорила, что это лучшее время для зачатия. Тогда... Ведь нет ничего дурного в том, что жена радеет о продолжении рода и может... даже должна потребовать исполнения супружеских обязанностей! И вообще!.. Она не хочет отпускать Анжи и покидать бригантину. И продавать ее тоже не будет! А долги на верфи... В конце концов, Цветочек сама подарила ей корабль. Цветочек... И внезапно иная страшная мысль целиком и полностью завладела молодой женщиной. Панический ужас был настолько силен, что Лиля тихо всхлипнула и кинулась к мужу. Она тормошила его, беспорядочно целуя в нос, глаза, щеки и губы, чтобы пробудить от крепкого утреннего сна.
Спросонья Анжи испуганно подскочил на кровати:
- А? Что? Пираты? Где? Что?
Лиля не дала ему опомниться, крепко вцепившись, целуя и умоляя:
- Обещай! Обещай, что они будут синие! Обещай!
- О господи... - он откинулся обратно на подушку, пытаясь унять сердцебиение. - С ума сошла!
Ему до сих пор не верилось. Каждое утро, просыпаясь в одной постели с этой утонченной красавицей, Анжи подолгу лежал без сна и изумленно разглядывал жену. Он пытался сдерживать голодный восторг обладания, опасаясь напугать Лилю своей страстью, но сейчас... Демон раздери, она сама его разбудила! Так что пусть пеняет на себя и не придумывает нелепые отговорки, что утром нельзя, что столько раз неприлично и грешно, что ей вот прям сейчас надо быть на капитанском мостике... Анжи опрокинул жену на себя, поймав ее в объятия, но она и не собиралась вырываться, лишь повторяла:
- Обещай, что они будут синие!
- Кто? - спросил он, подцепляя с ее плеча бретельку сорочки.
- Да глаза же! - она стукнула ладонью по его груди, и он мгновенно возбудился еще больше, перевернувшись и подмяв Лилю под себя. - Синие! Обещай!
- Чьи глаза? - выдохнул он между поцелуями.
- Наших детей! Ну что ты делаешь! Обещай!
- Ммм... - промычал Анжи, спускаясь в поцелуях к нежной груди. - Детей? А почему синие? Мне твои больше нравятся...
Он уже добрался до темного соска, вызвав беспомощное оханье жены, и не собирался останавливаться.
- Ох! Ну пожалуйста! Они должны быть синими, слышишь? Синими! Обещай, что {не серыми}!
Анжи застыл на одно ужасное мгновение, потом выругался и заглянул в лицо жены.
- Ну что за глупости ты себе придумала? С чего это у наших детей будут серые глаза? У меня с Хриз нет кровного родства, сколько раз повторять...
- Просто пообещай, - всхлипнула она. - Обещай, что ее безумие их не коснется...
- Обещаю, - он ласково поцеловал ее в лоб. - Только Хриз больше волновало твое безумие...
- Что? - нахмурилась Лиля. - Что значит мое?
- Твое увлечение, - поправился Анжи. - Она написала, что ты сбежишь от меня...
- Никогда!..
- ... в море... за мечтой...
- Ну...
- ... поэтому и подарила верфь, чтобы занять тебя строительством кораблей, а не их...
- Что? Но я же не умею...
- И я не умею, но продавать верфь ордену не хочу...
- ... хотя Сальва рассказывал про паровую машину...
- ... иначе тебя клещами будет не вырвать с бригантины...
- ... с которой можно плавать и без ветра...
- ... Но верфь в долгах, и чтобы расплатиться, надо продать корабль...