Она ощущала грусть, ярость, пустоту и смятение от того, что, при всем свалившемся на нее, должна переживать все это одна.
— Ты возвращаешься вместе со мной, дорогой? — проворковала Полин. Ее голос как будто царапал его нервы, как та хитроумная штуковина, которой Майклз натирал мускатный орех в его глинтвейн. Ее любовь сильно подогрел великолепный браслет на ее руке. Это был подарок, которым он надеялся компенсировать свое будущее поведение.
Его кровь все еще бурлила в венах — сочетание скачки и бренди. Он ощущал себя на редкость оживленным. Положил в карман деньги, которые Эдриан неохотно протянул ему, и рассеянно похлопал его по спине.
— Киттридж, тебе дьявольски везет.
— Выше нос, в следующий раз я позволю тебе выиграть.
— Я лучше поставлю на петушиный бой. Не могу соперничать с твоими лошадьми.
Джеред расхохотался и взглянул на вход в свой дом. Она исчезла. Дверь была накрепко закрыта.
Полин протянула руку и провела по его ноге от колена к бедру. Но он как будто не заметил этого. В конце концов, ему нужно думать о своих герцогских обязанностях.
Джеред спешился, причем с неожиданной легкостью — вопреки тому факту, что был не совсем трезв.
— Может быть, позже, — пробормотал он. Было бы проще сказать ей прямо, что в обозримом будущем он не собирается посещать ее. Женщины, однако, существа непредсказуемые, и она могла с одинаковой вероятностью вонзиться ногтями в его лицо или зарыдать. Лучше позволить ей самой прийти к этому выводу.
Кроме того, его молодая жена занимала все его свободное время. Если она не забеременеет после сегодняшней ночи, то это не из-за недостатка попыток.
Она выглядела такой растерянной, когда он поцеловал Полин. Очень хорошо, именно этого он и хотел. В самом деле, она должна знать свое место. Он рисовал в своем воображении, как она живет в Киттридж-Хаусе, подальше от него, отчужденная и равнодушная. Он женился не для того, чтобы подчиняться невинной, хотя и упрямой девчонке.
Джеред отвернулся от своего дома. Вечер еще только начинался, а у него были запланированы дела.
Нет, она не будет диктовать ему, как жить.
— Елена, не забудьте о своем обещании.
— Грегори, я дала его под давлением. Мы в Лондоне ровно три дня, и уже идут разговоры. — На самом деле весь этот вечер был наполнен сплетнями и теми перешептываниями, которые стихают, когда предмет обсуждения входит в комнату. Она была, как новоиспеченная теща, достаточно близкой к обсуждаемому персонажу, так что голоса умолкали в ее присутствии. И все же она слышала достаточно. Ей было больно за дочь.
Однако в данный момент ее переполняла не столько жалость, сколько праведное негодование. Она заметила Киттриджа в противоположном конце комнаты, улыбающегося хорошенькой девушке, которая выглядела совершенно очарованной этим ловеласом.
— У меня нет никакого желания терпеть подобное.
Ее мрачный вид не произвел никакого впечатления на ее мужа.
Грегори покачал головой, его темные глаза предостерегали ее. Ее муж был самым чудесным человеком, какого она встречала в своей жизни, хотя и некрасивым внешне. Он был почти лыс, природа оставила только островки волос за ушами, как будто создавая перевернутое гнездо для его блестящей макушки. Его нос выглядел не к месту на его лице, милый курносый нос мопса, совершенно не сочетающийся с резкими морщинами. Его брюшко, казалось, прирастало в объеме с каждым годом; он был ниже ее на два дюйма. Однако она обожала его — чувство, которого никто, кроме нее и Грегори, не мог понять. Она знала, что он тоже любит ее беззаветно.
— Я и правда считаю, Грегори, что могла бы возненавидеть этого человека, — произнесла она, глядя сквозь толпу.
— Он муж нашей дочери. Я предлагаю попытаться найти в нем хорошие качества.
— А что, если у него их нет? — Это было очень реальное опасение.
— Елена, в каждом грешнике есть надежда на исправление.
— Продолжайте повторять это, Грегори, и я попытаюсь поверить в это. И все же я придерживаюсь мнения, что нам ни в коем случае не следовало соглашаться на этот брак, — сказала Елена.
— Немного поздновато думать об этом, моя дорогая, — ответил Грегори. — Время для возражений оставалось, когда Стэнфорд предложил этот союз. Исправившиеся повесы становятся лучшими мужьями. Так утверждают все женщины. — Его пальцы пробежали по ее плечу. Даже на людях они часто касались друг друга.