Он позволил ей высвободиться из его рук и подойти к окну. Дверь закрылась, повернулся ключ. Тихие шаги, ощущение парчовой занавеси под ее пальцами, затрудненность дыхания — все это было признаком гораздо большей опасности, предвкушением его активности.
Ей, наверное, следует продолжать быть суровой с ним. То, что он сделал, было ужасно. Она цеплялась за эту мысль, даже когда почувствовала, что он подходит ближе.
Она больше не видела тумана, потому что закрыла глаза. Когда он подошел и встал позади нее, было ощущение, что ее тело вздохнуло с облегчением. Она не пошевелилась, когда он отвел ее волосы в сторону и прильнул горячим и нежным поцелуем к ее затылку.
— Джеред, что такое туман? Это действительно облака, которые спустились слишком низко к земле?
— А черт его знает, — пробормотал он в ее шею, и было ощущение, что она самой кожей чувствует каждое произносимое им слово.
— Когда я была маленькой, я верила, что это небеса, спустившиеся сверху, чтобы забрать души умерших. И все люди, которым это предназначено, должны просто ступить на облако, и оно унесет их.
— Что за чепуха, — произнес он в ее плечо. Как же расстегивается ее корсаж? О, пуговиц ведь нет, не так ли? — Я удивлен, что вы не испугались при виде тумана.
— О, я совсем не боялась. Мои родители и няня говорили мне, что только хорошие умирают молодыми.
Джеред стоял так близко, что она чувствовала, как он сдерживает смех. Он старается обольстить ее. Это стало особенно ясно после того, как он провел пальцами по тонким прядкам волос на ее затылке. Понимала ли Тесса когда-нибудь, как особенно чувствительна она к прикосновениям именно в этом месте? Дрожь, которую он вызывал таким непринужденным прикосновением, снова и снова пробегала вверх и вниз по ее телу.
— Тесса, если вам от этого станет легче, то Вольтер сказал: «Точно неизвестно, где обитают ангелы, — в воздухе ли, в пустоте или на планетах. Господу не было угодно указать нам место, где они живут».
Его руки вдруг оказались на ее талии, большие пальцы легли на поясницу. Как странно, что она чувствовала его руки даже через одежду, и еще более удивительно, что туман, казалось, просачивается через окно, заставляя ее терзаться от холода спереди, тогда как сзади ей было восхитительно тепло.
— Тесса, ваша одежда промокла. — Еще одно прикосновение его рук, новый трепет, пробежавший по ее телу вниз. Она откинула голову назад, найдя уютное местечко на его груди. Его руки скользили по ее талии, блуждали по животу, прижимая ее спину к нему ближе, все ближе. Она чувствовала его дыхание, чувствовала, как его грудь поднимается и опускается. Где-то за окном начинал просыпаться город. Совершались утренние омовения, надевалась одежда, люди потягивались, зевали. Мир готовился к новому дню.
А в этой комнате? Она вся сжалась от его прикосновений к ее коже, от нежного поглаживания ее волос, когда он мучительно медленно убирал шпильки. Шляпку она где-то потеряла.
Поцелуй в щеку, легкий уговаривающий шепот, и она оказалась лицом к нему. Его руки, те самые руки, которые были нежны, решительны и настойчивы, теперь оказались на ее спине, мягко продвигая вперед, ее сапоги уткнулись в его, так что ни одного дюйма не разделяло теперь их тела, только юбка ее амазонки и его брюки. Но одежда не была препятствием для ощущений, для его пьянящего тепла, для настойчивости этих рук, которые теперь скользили по ее талии, пробираясь вверх, пока не оказались на уровне груди.
— Вы знали, Джеред, что существует девять ангельских чинов? Ангелы, архангелы, начала, сила, власть, господство, престол, херувимы и серафимы. Ну разве это не удивительно?
Промедление губ на ее коже, потом улыбка, когда он поцеловал ее за ухом.
— Тесса? — мягко вернул он ее на землю.
Она подняла голову и запрокинула ее, пока ее глаза не встретились с его глазами. Трепет пробежал по ее спине. Проявление страха? Нет, скорее осведомленности. Даже больше, чем в ее брачную ночь или в предыдущую. Это был момент расплаты. Мужчина. Женщина. Связь между ними такая же старая, как сам мир, такая же новая, как следующее мгновение.
— Вам страшно?
— Да. Нет, не думаю. Но ведь страх — это действительно ужасная эмоция, не так ли? И я провела всю ночь, наполненная им.
— Неужели?
— Да, и ваша лошадь тоже это знает.
Он наклонился и поцеловал ее в лоб: нежное благословение, очаровывающее и смущающее одновременно. Одна рука расстегивала ее жакет — легкое занятие, учитывая отсутствие пуговиц. Тесса взглянула вниз на его руку на фоне синей ткани. Рука аристократа, с длинными пальцами, на удивление сильная. Его ладони загрубели от многих лет верховой езды; а вот пальцы были гладкими, способными вызывать самые восхитительные ощущения.